– Мы опять туда полезем? – Он старается, чтобы вопрос звучал непринужденно, но его голос дрожит. Подъем на гору оказался самой страшной из всех дяденькиных игр. Не только потому, что в некоторых местах легко можно было упасть и разбиться насмерть, а веревок на этот раз не было: Карл чувствовал, что дяденьки внимательно смотрят на него, когда становится опасно, и не для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, – до этого им дела нет, – они только хотят знать, боится он или нет. И это было самым страшным, ведь он не знал, должен он бояться или не должен, хотят они, чтобы он испугался, или нет (хоть он и не думал, что так действительно может быть). Кроме того, уже поздно, и пусть Карл почти уверен, что сможет снова залезть на гору, в темноте это вряд ли у него получится.
Дяденька изобразил улыбку:
– Нет. Не сегодня. Но мы должны сделать кое-что другое. Так что теперь тебе придется вернуться вместе с остальными внутрь.
Марисоль за несколькими рядами колючей проволоки по другую строну ограды идет через вертолетную посадочную площадку, поэтому крупное дяденькино тело больше не скрывает ее от Карла. Она не сводит с него глаз, но не машет рукой и ничего не говорит ему. Он вспомнил, как она поцеловала его утром, перед тем как за ним пришли дяденьки: взяла в ладони его лицо и долго всматривалась в него, как когда он получал в драках царапины и ссадины. Потом поспешно отпустила его и отвернулась. Издала горлом какой-то тихий звук и подняла руку, как всегда делала, чтобы поправить выпавшую прядь, хотя прическа была в порядке, но потом прядь все-таки выпала, и Марисоль действительно пришлось ее поправить…
Это были знакомые приметы, но он не мог понять, почему она плачет, ведь он ничего не сделал. Он, наверно, неделю не дрался с другими мальчиками. А дяденькам не грубил и того дольше. В его комнате был порядок, в школе он отлично успевал по всем предметам, кроме математики и холодного оружия, но даже в них, по словам дяденьки Давида и мистера Сешинса, у него наметились успехи. Почти каждый вечер он помогал на кухне, а когда позавчера обжегся о край кастрюли, справился с этим при помощи одной из техник, которые они прорабатывали на уроках по управлению болью, – их преподавала тетенька Читра. Он увидел гордость в глазах Марисоль, когда она об этом узнала.
Тогда почему?
