Он всю дорогу ломал над этим голову, но не смог найти ответа. Марисоль плакала нечасто, а без причины не плакала никогда, если не считать одного раза, когда ему было пять или шесть лет. Тогда он пришел из школы с кучей вопросов про деньги: почему у некоторых людей их больше, получают ли дяденьки больше, чем тетеньки, обязательно ли нужно их иметь, и приходится ли иногда ради них делать то, что тебе действительно, действительно противно. Тогда-то она и заплакала непонятно почему, неожиданно – мама все еще продолжала объяснить ему что-то, а слезы уже лились из глаз, и она не успела отвернуться, чтобы их спрятать.
Он знает, всегда знал, что другие мамы иногда плачут по никому не понятным причинам, и что маме Рода Гордона в конце концов пришлось уехать, потому что она постоянно плакала. Но в нем всегда жила смутная уверенность, что Марисоль – другая, не такая, как все. Точно так же он неосознанно гордился тем, какая темная у нее кожа, как сияют белизной зубы, когда она улыбается, как она поет по-испански о доме. Он знает, что Марисоль – особенная. На самом деле, он впервые понимает это только сейчас: обрывки знаний, которые он раньше принимал на веру и считал само собой разумеющимися, неожиданно складываются воедино, и это тяжелое, как глыба, понимание приносит боль, будто рана в груди. Внезапно Марисоль словно выпрыгивает на передний план его сознания. Он смотрит на нее сквозь сетку-рабицу, сквозь колючую проволоку и будто бы видит в первый раз.
Марисоль поднимает руку, медленно, будто она – школьница, которая не уверена, знает ли ответ на вопрос учителя. Машет ему.
– Я хочу с ней поговорить, – говорит он дяденьке.
– Боюсь, это невозможно, Карл.
– Я хочу.
Дяденька, нахмурившись, отклеивается от изгороди, и та, распрямляясь, издает очередной дребезжащий звук.
– Ты знаешь, что не должен так говорить, правда? Твои желания слишком мало значат в этом мире, Карл. Ты ценен тем, что можешь сделать, а не тем, чего хочешь.
– Куда вы ее увозите?
– Она уезжает. – Дяденька возвышается над ним. – Они все уезжают. Ее работа закончилась, она возвращается домой.
