Он каким-то образом всегда знал, что так и будет, но все равно эти слова ударяют в лицо, будто порыв ветра, так, что перехватывает дыхание. Он чувствует, как подкашиваются ноги, как уходит из-под них бетонное покрытие. Ему хочется упасть и лежать или хотя бы куда-нибудь присесть, но он знает, что показать этого нельзя. Он смотрит на сгрудившиеся в кучу здания комплекса «Скопа-18», на аккуратные ряды коттеджей, школу, столовую. Там и тут загораются огни, напоминая, что день постепенно превращается в вечер. Унылые прибрежные вересковые пустоши под темнеющим свинцовым небом, вдалеке вздымаются горы, старые, а потому пологие и низкие. А дальше, на севере, холодная Атлантика.
– Ее дом тут, – пытается убедить он себя.
– Уже нет.
Карл внезапно поднимает глаза к лицу мужнины. В одиннадцать лет он уже довольно высок для своего возраста, и дяденька выше его едва ли на полголовы.
– Если вы ее увезете, я вас убью, – говорит он с той же глубокой убежденностью, которая присутствует в его внезапном знании о Марисоль.
Дяденька бьет его раскрытой ладонью.
Это короткий стремительный удар в лицо – потом выяснится, что от него треснула кожа на скуле – и Карл оказывается на земле только потому, что удар застает его врасплох. Но когда он вскакивает на ноги, точь-в-точь как учили, чтобы дать волю гневу, дяденька блокирует удар и снова бьет его под дых так, что перехватывает дыхание. Карл отшатывается, и дяденька бьет его ребром ладони в шею сбоку, снова отправив на землю.
Карл падает, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух, который вдруг куда-то подевался. Его лицо обращено в противоположную сторону от посадочной площадки и от Марисоль. Он судорожно дергается на асфальте, силясь повернуться, силясь вдохнуть. Но дяденька знает его болевые точки и без труда их находит. Теперь Карл едва ли способен вздрагивать, какое уж там повернуться. Он думает, что Марисоль должна уже бежать к нему, но колючая проволока, но сетка-рабица, но другие дяденьки и тетеньки…
Дяденька опускается на корточки так, чтобы Карл его видел, и смотрит на дело своих рук. Кажется, он доволен.
