– Знаешь, каково это, Марсалис? Постоянно сверять все свои действия с некой теорией о собственном поведении? Каждый день на работе, каждый раз, идя на компромисс, каждый раз, поддерживая одного из коллег-мужчин, задаваться вопросом, кто это делает, ты сама или твой генетический код. – Кислая улыбка в сторону Карла. – Думать об этом каждый раз, когда трахаешься, когда решаешь,
– Конечно, знаю, – кивнул он. – Ты неплохо описала, как я живу.
– Я – хороший коп, – горячо сказала она. – Других в ШТК-Без не держат. Во время дежурств я подстрелила троих и не лишилась от этого сна. В смысле мне, конечно, было погано, пришлось, как и всем остальным, к психологу походить, но после этого я пришла в норму. У меня есть рекомендации, я быстро поднялась до отдела спецрасследований, и показатели раскрываемости хорошие…
– Ровайо, прекрати. – Он вскинул руку, пораженный тем, как сильно устал от зеркального отображения молодой версии самого себя, которую увидел в детективе. – Говорю же, я знаю. Но ты поступаешь неправильно. Ты не должна ни на кого равняться, только на себя. В конечном итоге только это имеет значение.
Она снова улыбнулась хищной невеселой улыбкой.
– Вот это слова истинного представителя модификации тринадцать. Очевидно, тебе не приходилось проходить проверку на генпригодность.
– Я думал, в Штатах Кольца…
– Да, у граждан Штатов Тихоокеанского Кольца тут широкие права. Но гражданка я или нет, мне все равно приходится жить с лицензией Джейкобсена. Предупреждая твой вопрос – да, это конфиденциальная информация, защищенная Хартией по самые уши. Только при поступлении на работу в ШТК-Без ты этой защиты лишаешься.
– Но Койл до сих пор ничего о тебе не знает?
– Нет. Экспертиза – часть стандартной процедуры, сотрудника проверяют при приеме на работу. Узнать, что меня проверяли несколько иначе, чем других новобранцев, невозможно. Цай знает, он мой непосредственный начальник, у него все документы есть. Ну и еще несколько человек знают, те, кто меня проверял. Но они слишком дорожат своей работой и поэтому не проболтаются.
– Думаешь, если бы Койл узнал, то стал бы относиться к тебе по-другому?
– Не знаю. Ты всем своим друзьям говоришь о том, кто ты такой?
– Я – тринадцатый, – сказал Карл с каменным лицом, – у нас друзей не бывает.
Сделав над собой усилие, она рассмеялась. И на этот раз в смехе слышались веселые нотки.
– Тогда почему ты здесь?
– Я думал, это очевидно до прозрачности.
– Ну, – она склонила голову набок, – ты действительно весьма доходчиво объяснил это некоторое время назад.
– Благодарю.
– Однако кое-какие вопросы остаются. – Ее поза стала посвободнее. Она закинула одну эбонитовую ногу на другую, слегка покачивая ступней и раскинув руки по спинке дивана. – Чем бы ты хотел заняться?
Он улыбнулся и сказал:
– Есть у меня одна идея.
Завод «Кот Булгакова» из снижающегося автокоптера походил на прямоугольный блочный небоскреб, который срезали с фундамента, положили на бок и пустили плавать по океану. Огни расцвечивали каждый сегмент плавучего завода, усыпали антенны и спутниковые тарелки, отмечали посадочные площадки и открытые стадионы на верхних уровнях. Карл заметил бейсбольное поле, футбольное поле, целую россыпь площадок для баскетбола и мягко подсвеченные плавательные бассейны, половина из которых, похоже, использовалась. Как и большинство ее плавучих сестер, платформа позиционировала себя как город, который не спит сутки напролет, как пульсирующий организм, где мирно сосуществуют производство, труд и досуг и чье атомное сердце никогда не перестает биться. Согласно рекламе, она была домом для тридцати тысяч человек, и это не считая туристов. От одного взгляда на платформу Карл начал почесываться и почувствовал себя социопатом.
Алисия Ровайо на соседнем сиденье широко зевнула и бросила на него кислый взгляд поверх поднятого воротника куртки:
– Блин, я поверить не могу, что ты меня на это уговорил.
– Ты спросила, чем бы я хотел заняться.
– Да, – она перегнулась через его колени, чтобы выглянуть за борт, – но у меня на уме было несколько другое.
Автокоптер спустился ниже и перед посадкой сделал вежливый круг, чтобы его опознавательные знаки можно было разобрать не только при помощи приборов, но и человеческим глазом. Карл подметил несколько независимых игроков на баскетбольной площадке; в струящемся свете бассейна плавали туда-сюда темные человеческие фигуры.
– Считай это интуитивным озарением, – отсутствующе сказал он.
– Я считаю это параноидальной фантазией. Именно так все и будет выглядеть в рапорте об использовании чоппера, который я должна буду составить. Я же говорила тебе, вчера тут были Дональдсон и Кодо, они опросили народ. Отчеты можно посмотреть в материалах дела. Мы теряем время. Долгий полет и никакого толку.
