Я устал до чертиков. Еще нет пяти часов, а уже сумерки. Через неделю наступит декабрь, и мне придется задуматься о том, как загнать овец в сарай или хотя бы на огражденную территорию. А поскольку ячменя и кормового овса почти нет, придется еще больше урезать порции зимнего корма.
Чарли улыбается мне так, словно мы с ним приятельствуем всю жизнь.
– Я увидел, как ты идешь мимо. У меня как раз собралась небольшая посиделка, и я подумал: может, теперь ты захочешь выпить по кружке?
Прошло несколько недель с той встречи в «Ам Блар Мор», когда я в последний раз отклонил его предложение выпить. И причиной этому была единственно его вечная улыбка, его чертово дружелюбие. Я не считаю Чарли плохим парнем, но не могу его понять; я совершенно на него не похож. И не хочу, чтобы Мэри это осознала. Осознала, какого мужчину она могла бы выбрать вместо меня – веселого, непробиваемого,
– Да, – отвечаю я. – Может, и захочу.
Чарли удивленно смотрит на меня, но быстро приходит в себя и с ухмылкой поворачивает обратно к воротам. Он устраивает посиделки не в доме, а в большом черном сарае на краю его участка. Много раз я проходил мимо, видя в окнах золотистый свет и слыша громкий смех. Сегодня здесь тихо – скорее всего, из-за того, что время еще раннее. Но по мере того как мы подходим ближе, я слышу голоса и жалею, что сказал «да».
– Смотрите, кого я нашел на дороге, – объявляет Чарли, открывая дверь. Над перемычкой висит вырезанная из дерева табличка: «По́хан Чарли»[22].
– Закрой дверь, парень, – говорит Том Стюарт. – Эта чертова сырость.
Сарай на удивление просторный. В одном углу потрескивает и сияет огнем жаровня, испуская волны тепла. Плетеные мягкие кресла расставлены по кругу возле большого деревянного стола, уставленного пинтовыми кружками, между которыми разложены карты и фишки. Вокруг него сидят Том, Джимми, Алек и Брюс.
– Привет, Роберт, – произносит Джимми, поворачиваясь, чтобы пожать мне руку.
– Подтаскивай стул, – говорит Брюс. – Рад тебя видеть.
– Не спугни его, – смеется Чарли, а потом неубедительно делает вид, будто просто кашляет.
– Что за игра? – Я киваю в сторону стола.
– Техасский холдем, – отвечает Том; его рукава закатаны выше худых локтей, обнажая самопальные татуировки READY и RFC[23], сделанные уже выцветшей синей краской. – Но Джимми – прирожденный шулер.
– Это была ошибка сдающего! – кричит Джимми, но при этом ухмыляется. – Господи, да все это видели. Сдающий ошибся, а значит, положен штраф. – Он откидывается на спинку кресла. – Это твои правила, парень.
– Жулик.
– Вот. – Чарли протягивает мне пинту золотисто-красного пива. – Домашнее, но после первых пяти кружек вкус не так уж плох.
– Спасибо. – Я собираюсь сесть на пустой стул, но Джимми поднимает ладонь и встает.
– Доиграй мою партию, а я пошел. – Он протягивает мне свои карты. – Выигрыш поделим пополам.
– Мечтай-мечтай, – фыркает Алек.
– Еще только шестой час, – возражает Чарли. – Хватит нам и того, что Кенни не пришел из-за какой-то дурацкой простуды. А у тебя какое оправдание?
Джимми ухмыляется.
– У меня свидание с горячей цыпочкой из Бревига. – Он натягивает дождевик и хлопает меня по плечу, наклоняясь к моему уху: – Если поднимать ставки больше одного раза подряд, большинство из них сдуются, как дешевые резиновые баллоны. – А затем исчезает за дверью, впустив порыв холодного ветра.
– Любовь – дело молодое, да? – Том качает головой, и его смех приобретает неприятные нотки. – Конечно, ты, Роберт, знаешь об этом все – с такой-то красивой женой, как у тебя, а?
Сейчас я знаю Тома Стюарта не больше, чем девять месяцев назад, когда я только приехал на остров, и в основном не знаю потому, что сам не хотел с ним знакомиться. Ему всего двадцать лет, но он напоминает мне стариков, которые мотались по всем островам в поисках работы: бывших шкиперов, чей корабль отняло либо море, либо банк – или «черных копателей», которых застукали за незаконными работами и отобрали лицензию. Они ждали на причале в Нэ-Бай, когда туда сходили экипажи судов из Ардшиадара и Эйниша, и всякий раз, когда мой отец их отчитывал за безделье, они смотрели на него голодными блестящими глазами и с точно такой же притворно-дружелюбной улыбкой. Может, я и не понимаю таких людей, как Чарли, но таких, как Том Стюарт, понимаю очень хорошо.
– Ладно, Роберт, – говорит Чарли. – Я сдаю. Том открыл игру с минимальной ставкой в два фунта. Сколько будем ставить?
На руках у Джимми дерьмо: туз треф и девятка червей против короля, тройки и пятерки пик на флопе.
– Я повышаю. Два фунта.
– Пропускаю. – Брюс хмурится, бросая монеты в кучу. – Как поживают овцематки?
– Хорошо, – отвечаю я. – Отлично.
