– Но он был хорошим мальчиком. Моим любимым мальчиком. Иногда к вечеру так выматывался за день, что заползал ко мне на колени, как кот, и тут же отключался. И никогда не переставал говорить: «Я люблю тебя, мамочка». – Ее голос чуть заметно срывается. – Когда-нибудь он перестал бы это твердить, я уверена. Если б у него была возможность…
– Мне так жаль…
Фиона прочищает горло.
– И мне жаль, что я это говорю. Просто сейчас так мало возможностей поговорить о нем… Алек не хочет. А Шина почти не помнит его. – Когда она снова смотрит на меня, ее бледно-голубые глаза ясны, а взгляд тверд. – Лорн – не просто маленький мертвый мальчик. Он был человеком, который заслуживал того, чтобы вырасти. Он заслуживал того, чтобы у него была своя история.
Я киваю. Она садится ровнее.
– Итак, спрашивай меня о Роберте, что хочешь, и я постараюсь ответить.
Я вспоминаю тот день в доме Айлы и ее настойчивое утверждение, будто Макдональды всегда считали Роберта причастным к смерти Лорна. Но после всего, что Фиона сейчас сказала, я не могу заставить себя спросить об этом.
– Он тебе нравился?
– Думаю, в основном нравился. В нем было что-то внушающее доверие. Возможно, благородство. Он любил свою семью. Он был добр к ним. – Она снова смотрит на сервант, и выражение ее лица становится напряженным. – Но ведь никогда не знаешь, что происходит в жизни людей, правда? За закрытыми дверями…
– Что, по-вашему, было…
– Чарли когда-нибудь рассказывал тебе о том, что Роберт, по его собственным словам, сделал? Когда рос в Ардшиадаре?
Я качаю головой.
– Он сказал мне, что Роберт говорил, будто сделал что-то ужасное. – «Его чувство вины было как якорь, который однажды потянул его на дно…» Мое сердце слегка замирает. – Но он так и не поведал Чарли, что это было.
Фиона щурит глаза.
– Что ж, тебе придется поговорить об этом с Чарли. Потому что Роберт на самом деле
Я пытаюсь скрыть замешательство. Стараюсь игнорировать боль в животе. И, что еще хуже, любопытство. Дурную надежду, которая внезапно заставляет мое сердце снова забиться чаще. Почему Чарли добровольно сказал правду, но скрыл ее за ложью?
– Что сделал Роберт?
С лица Фионы исчезает часть напряженности.
– Ардшиадар – это рыбацкая деревня. Отец Роберта владел большинством рыболовных судов на этом участке западного побережья. Чарли знал его. Он работал на сейнере «Ахкер» несколько сезонов до запрета на ловлю сельди.
– Подожди. – Мое сердце начинает биться так сильно, что мне приходится сжимать руки в кулаки. – Чарли знал отца Роберта?
Я вспоминаю, как он стоял на пляже Лонг-Страйд столько недель назад, стараясь не смотреть на меня, когда я спросила: «Эндрю – а дальше?» И его категоричный ответ: «Он никогда не говорил. Просто Эндрю».
– Все рыбаки знают друг друга, – произносит Фиона, пожимая плечами. – Весной семьдесят седьмого, когда Роберту было десять лет, налетел один из тех жутких атлантических штормов, которые случаются раз в поколение. Затонуло более полудюжины островных суденышек, в том числе три из Ардшиадара. Все погибли. На Ардс-Эйниш постоянно горел маяк, который предостерегал суда, входящие в гавань залива, о скалах возле мысов. Но в ту ночь, в тот шторм, света не было. Суда разбивались о скалы и тонули в прибое в считаных ярдах от берега, а вся деревня могла лишь наблюдать за происходящим. Каждый потерял кого-то. – Она смотрит на меня. – Роберт сказал Чарли, что это он разбил фонарь маяка. Он был зол на отца и поэтому пошел на Ардс-Эйниш, когда утром перед штормом суда отчалили на ловлю, и разбил фонарь камнями из рогатки.
– Что? – Я вспоминаю Роберта, стоящего на травянистом лугу, со сложенными на груди руками, в полном одиночестве. Этот печальный, упрямый хмурый взгляд.
– И это так тяготило его совесть, что разрушило его жизнь.
– Боже… – Только когда мои ногти впиваются в кожу, я понимаю, что все еще сжимаю руки в кулаки.
– Ты не знаешь всей истории, Мэгги. Пока нет. – Губы Фионы кривятся в резкой и невеселой улыбке, от которой мне хочется дрожать. – Если действительно хочешь написать историю Роберта, поезжай в Ардшиадар и узнай, каким он был человеком. – Она встает так внезапно, что я чуть не роняю кофе. – На самом деле, у меня есть свободное время. Почему бы мне не свозить тебя туда?
– Привет, Фиона, Мэгги, – окликает нас Джаз, когда мы идем обратно по дорожке. Он тащит холщовый мешок, наполненный ветками и листьями, к воротам соседнего коттеджа, и я понимаю, что он, должно быть, и был тем силуэтом в окне. – Куда направляетесь?
– В Ардшиадар, – отвечает Фиона после паузы.
Джаз выдерживает почти такую же паузу, а затем опускает мешок.
– Я могу взять вас с собой, если хотите.
– Не беспокойся, – отзывается Фиона. – Мы можем просто сесть на автобус из Лонгвика.
– Да это для меня не проблема. – Джаз коротко улыбается. Я собирался все это сжечь, но вместо этого могу сдать в пункт приема вторсырья в Тимсгарри. – Он перекидывает мешок через плечо и открывает ворота, не оглядываясь на нас. – Пойдемте.
