– Куда мы идем? – спрашиваю я, когда она направляется прочь через луг.
Фиона замедляет шаг, только для того чтобы оглянуться через плечо.
– К маяку Ардс-Эйниш. Мы ведь здесь ради этого, не так ли?
Мыс на противоположной стороне залива гораздо длиннее и круче. Дорога быстро превращается из плоской и болотистой в крутую и каменистую. К тому моменту, когда мне удается догнать Фиону на вершине, я уже обливаюсь по́том и задыхаюсь. Атлантический ветер пронизывает холодом, когда я останавливаюсь и смотрю на открытый край скалы. На «маяк Ардс-Эйниш», как сказала Фиона.
– Черт! – Я качаю головой и закрываю рот.
Я ожидала увидеть деревянную или каркасную башню-маяк, что-то легкодоступное и легко уязвимое. Вместо этого я вижу маяк во всех смыслах этого слова. Белая цилиндрическая каменная башня с охристой полосой понизу, высотой не менее ста футов, с балконом и огромной металлической клеткой вокруг черной ламповой камеры на вершине. Рядом с ней стоит длинное одноэтажное здание, которое окружает высокая каменная стена.
– Это маяк Стивенсона, – рассказывает Фиона, не глядя на меня. – Один из лучших образцов. Построен в тысяча восемьсот девяносто девятом году дядей Роберта Льюиса Стивенсона – не жук чихнул. Сто семьдесят одна ступенька до ламповой камеры.
– Черт, – повторяю я, не в силах отвести взгляд от этой огромной башни, тень которой почти достигает края мыса, где мы стоим.
Ответный смех Фионы больше похож на лай, короткий и невеселый.
– Когда-нибудь удалось выяснить причину? – наконец говорю я. – Почему он вышел из строя в ночь шторма?
Потому что никто не мог повредить эту лампу, этот маяк. Тем более десятилетний мальчишка с рогаткой и камнями.
– Техническая неисправность. Мой отец был из Исливика, это поблизости. Он сказал, что система была автоматизирована всего несколько лет назад, поэтому прислали инженеров из Глазго. Заменили лампу и линзу. – Она оглядывается на залив. – Большинство людей в округе думали, что это для показухи. Чтобы было видно, что все сделано. Никому никогда не говорили, что именно пошло не так. – В ее голосе появляются новые нотки, и я узнаю́ интонации Шины. Вижу в этой женщине ее дочь. Вдали от Алека Фиона Макдональд кажется совершенно другим человеком. Интересно, оживает ли
– В любом случае… – Она резко оборачивается. – Я заеду к подруге в Ардрол; может, присоединишься?
– Нет, я… – Заставляю себя смотреть на нее, а не на маяк. – Думаю, раз уж я здесь, схожу в Ардшиадар, осмотрюсь.
Фиона пожимает плечами и смотрит через залив на дома на плоском и травянистом юго-западном мысе.
– Тот шторм погубил Ардшиадар. И Эйниш тоже. Даже гавань закрыли. Поэтому отец и уехал. После шторма здесь никому ничего не было нужно. Большинство людей отправились к родственникам на материк. Некоторые уехали в Канаду. – Она снова поворачивается ко мне, с трудом выдерживая мой взгляд дольше нескольких секунд, прежде чем сглотнуть и снова отвернуться. – Это просто место призраков.
Когда она направляется прочь, я с такой остротой ощущаю башню и ее тень у себя за спиной, что мое «подожди!» переходит в крик.
Фиона останавливается, оборачивается.
– Почему он это сделал? – спрашиваю я. – Почему Роберт солгал, что испортил маяк?
– Почему любой из нас делает то или это? – отвечает она после долгого молчания. – Возможно, он поверил в это. – В ее натянутой улыбке проглядывает что-то вроде мрачной решимости. – А может, он просто хотел, чтобы кто-то написал о нем историю…
И этот взгляд наконец придает мне смелости спросить у нее то, что я не могла спросить в коттедже:
– Как ты думаешь, Роберт действительно пытался спасти Лорна – в ту ночь, когда они погибли?
Фиона расправляет плечи. Наконец-то она смотрит мне прямо в глаза.
– Нет. Я так не думаю.
Деревня Ардшиадар – это действительно просто дорога. Вдоль нее выстроились около дюжины домов, в конце стоит небольшая каменная церковь. Все это скромные белые дома, изредка встречаются развалины «черного дома». Многие из белых домов заброшены. В небольшом саду стоит ржавый «Лендровер» без шин и номерных знаков; позади него в двух верхних комнатах развеваются на ветру легкие занавески, стекла в окнах выбиты. Входная дверь соседнего дома заколочена досками.
