– Я знаю, что это тяжело, – продолжает инспектор Аркарт. – Но, очевидно, нам нужно установить, как умер Лорн и почему он был похоронен на этом острове, хотя предполагалось, что он утонул в море.
Она выходит из-за стола и идет к центру зала.
– Начальные результаты вскрытия не позволили установить причину смерти, и, хотя мы ждем результатов лабораторных исследований, есть вероятность, что судебно-медицинская экспертиза не установит причину смерти. Это значит, что мы должны поговорить со всеми, кто жил здесь в апреле тысяча девятьсот девяносто четвертого года. Через несколько минут мои коллеги, детектив-сержант Манро и детектив-констебль Скотт, начнут заслушивать показания свидетелей. Это займет некоторое время, поэтому мы будем благодарны вам за терпение. И пожалуйста, пока вы ждете, не обсуждайте друг с другом никаких подробностей – за это мы тоже будем вам признательны.
Она обводит взглядом зал.
– Любой, кто хочет поговорить со мной конфиденциально, может это сделать. Позвоните в полицейский участок Сторноуэя и назовите меня по имени. Все, что вы скажете, будет рассматриваться как абсолютно конфиденциальная информация. – Инспектор долго молчит, затем складывает руки на животе и возвращается к столу. – Все, кто не жил здесь в девяносто четвертом, могут покинуть помещение.
Уилл вздыхает.
– Я останусь с мамой, – говорит он. – Она сегодня неважно выглядит.
– Хочешь, чтобы я тоже осталась? – спрашиваю я, молясь, чтобы он сказал нет. Хотя дождь уже вовсю бьет по окнам, мне вдруг хочется оказаться где угодно, только не здесь.
Уилл коротко улыбается и качает головой.
– Тебе лучше вернуться на ферму. Я вернусь, как только смогу.
Чарли проходит мимо нашего столика, направляясь к туалетам, и я вскакиваю.
– Чарли!
Он поворачивается и отстраняет меня ладонью, продолжая шагать неуверенной шаткой походкой. Я чувствую, как от него исходит тревога.
– Чарли! – Но я позволяю ему уйти, потому что мне невыносимо видеть его страдания. Я не могу усугубить их. Спросить его о том, что он знает, о том, что он скрывал все это время. Потому что я так и не смогла забыть, какими прозрачными были его глаза в ту ночь в пабе: «Я знаю, кто убил Роберта».
Когда я возвращаюсь на ферму, едва наступает пятый час дня, но небо уже окрашено в сумеречный цвет, и повсюду лежат тени. Дождь ослабевает, превращаясь в тонкий влажный туман, который колышется и шевелится, как те тюлевые занавески. Я на мгновение останавливаюсь на дороге, глядя на запад. Полицейская лента оторвалась от одного из старых столбов ворот перед кладбищем; она развевается и бешено хлопает на ветру, как привязанная птица.
Феми сказал, что в ходе заполнения траншеи северный край обвалился, обнажив тело. Я помню, как он говорил мне в феврале, что все выглядело так, будто кто-то копался в раскопе ночью. Грязные следы и сдвинутый брезент. Земля вокруг недавно раскопанной части основного кургана была потревожена. В этом есть смысл, если кто-то боялся, что при раскопках обнаружится нечто зарытое здесь двадцать лет назад. Если кто-то пытался найти
Я вздрагиваю и ступаю на мокрую траву. Если Чарли говорил правду в ночь сбора торфа и кто-то действительно убил Роберта, то, может быть, этот «кто-то» убил и Лорна? Может, Лорн видел, как убили Роберта, а может, Роберт видел, как убили Лорна. И если Чарли знает, то разве не логично предположить, что он тоже что-то видел? Может, он защищает виновного и поэтому так переживает? А может, он… Я думаю о его обветренном лице, о буйных пучках волос, торчащих из-под твидовой кепки, о пальце, которым он проводит под носом, когда чувствует себя неуютно, неуверенно. Как он неловко, но решительно похлопывал меня по руке, когда говорил, что быть счастливой – это нормально. Чарли не стал бы никого убивать.
Я открываю дверь фермы и делаю шаг через порог, быстро закрывая за собой дверь, чтобы ветер не ворвался в дом. Включаю свет, сажусь на диван, натягиваю на ноги твидовый плед. Мне холодно и неспокойно. Поскольку если все это правда, то виновный – не просто некий преступник, относительно которого я несколько недель назад решила, что его, скорее всего, не существует. Это даже не какой-то безликий, безымянный незнакомец. Это кто-то, кого Чарли намерен защитить. Это кто-то здешний. Кто-то, кого я знаю.
Я внезапно просыпаюсь от кошмара, забытого, но все еще стесняющего дыхание в груди. Понимаю, что вокруг темно. Холодно. Уилл еще не вернулся. Я смотрю на свой телефон. Восемь вечера. Закат будет только через два часа, но на улице уже как будто наступила ночь. Я думаю о солнце, которое светило в окна паба всего сорок восемь часов назад. Встаю. Надо бы поесть. Но вместо этого я сдвигаю на место каминную решетку, а затем отправляюсь на поиски спичек на кухню. И замираю перед единственным окном. В «черном доме» горит свет.
Я не должна туда идти. Прежняя я никогда бы не пошла. И я уже чувствую, как она возвращается. Мне снова снятся плохие сны. Я допускаю, чтобы все, что я начала любить в этом месте, было искажено и отравлено.
