Он вспомнил и сложил одно с другим. Вчера на рынке слышал, что какого-то погонщика с востока задержали ордынцы. Обвиняют в контрабанде. Откуда еще, кроме Орловки мог быть этот караванщик? Значит, загребли или Витька (туда ему и дорога), или деда, или Молчуна.
«Значит, и сюда могут прийти. Хотя я вообще не при делах. Может, для этого меня торговцы раньше и высадили. Чтобы какой-то груз на борт принять. Контрабанду, о которой не знает Курултай, Орда и все эти кровососы. А может, обвинение ложное. Но в любом случае, надо валить. Посадят в зиндан и будут пытать. Даже без всяких выдумок вроде тока, крыс, воды… просто избивать, кнутом хлестать, подвешивать. Вполне хватит, чтобы сломаться. И признаться во всём, даже в том, чего не совершал. И тогда повесят, как того бедолагу. Обидно, что еще и сделать-то почти ничего не успел. Саша живо представил, что будет написано на табличке, приколоченной к его груди… Нет, надо срочно валить! Все, что происходило потом, было похоже на ускоренную перемотку какого-то боевика. Он забежал в номер, начал собирать вещи. Турецкий президент на портрете ехидно ухмылялся в усы. Через пять минут за окном загремел голос, усиленный громкоговорителем. Оснащение СЧП техническими штуками уже не удивляло.
– Внимание всем! Слушайте внимательно!
Матюгальник сообщил о том, что в городе проводится спецоперация, и что жителей протектората Уфа просят сохранять спокойствие и оказывать содействие.
Выглянув в окно, Саша увидел в слабом свете зарождающегося нового дня несколько пехотинцев в форме «Черепа» прямо перед крыльцом чайханы. Значит, воспользоваться привычным путем он уже не сможет. Саша надел рюкзак, прихватил свой мешок и, крадучись, вышел в коридор. Внизу раздался топот нескольких пар ботинок. Патруль уже здесь! Люди в комнатах, из которых была занята примерно треть, сидели по своим норкам тихо. Саша опять услышал голос Рината, на этот раз куда более взволнованный. А ведь он не из пугливых.
Нервы у Младшего были на пределе. Пистолет он держал наготове. Если поднимутся, хоть нескольких-то он с собой заберет. Аккуратно ступая, пошел в конец коридора, к окну, которое вело в отгороженный закуток с торца здания. Там стояло во всем своем великолепии велосипедное чудо техники Рината Фанисовича Набиуллина.
Дальше все было делом его, Сашиной, техники. В коридоре окно было без ручки, но он взял ее с собой из комнаты. Он давно ее открутил и специально не прикручивал, вынималась и вставлялась ручка за секунду. Сбросил свои вещи, спрыгнул на грядку с зеленым луком, быстро осмотрел большой
Саша с усилием отодвинул большой засов и выглянул за ворота. Вроде все чисто.
Саша уже хорошо ориентировался в окрестностях. Позади гостиницы раскинулся заросший кустами и запущенный пятачок земли, а дальше шла грунтовая дорога. По ней Саша и ускользнул, стараясь крутить педали потише. Может, оцепление еще и стояло на главной улице. Но здесь, во дворах и переулках… не только ордынцев не оказалось – вообще никого. Слишком рано, все еще сидят по домам. Только кошка бросилась в сторону из-под колес. Многие дома вообще выглядели брошенными или незанятыми.
Он даже не пытался покинуть город по шоссе, и направился не к КПП, а к условной западной границе, обозначенной неглубоким рвом. Не обращая внимания на угрожающие знаки с черепами, решил просто перемахнуть с одного края на другой.
И застрял. Минут пять выталкивал «рикшу» из канавы. Пришлось повозиться, выгружая вещи и подкладывая под колеса всякие палки и ветки. К счастью, без груза весил драндулет совсем немного. Зато Саша понял, что в тех местах, где дорога будет совсем непроезжая, он сможет спешиться и провести свой транспорт за «рога». Да он даже на руках может его переносить через препятствия. Снова забросив багаж в тележку, он поехал вдоль берега по Старому городу. Несколько собак бросились за ним, но отстали, когда Данилов достал ружье.
И вот мост. Река Белая. Никаких следов погони. За мостом − трасса и свобода.
Временами велосипед дребезжал, трясся, как безумный, будто пытаясь сбросить седока. «Я буду звать тебя Мустанг», − засмеялся Саша. Ему всё больше нравилось его новое приобретение, он постепенно втягивался, набирался опыта. Впереди начался почти идеальный участок дороги. На картах это широченное шоссе значилось как М5.
Ехать было одно удовольствие. Восторг, экстаз, свист ветра в ушах! Объезжая препятствия, Младший несся к своей цели, чувствуя себя крутым воином дороги. Ветер пробирал до костей, пришлось даже накинуть на голову капюшон.
И пусть мотор не ревел, а тихо фырчал, но Саше казалось, что он мчится как ураган.
