Теперь слово «дистрофик» было констатацией факта. Данилов мог видеть свои внутренности сквозь кожу. Он мог обхватить ногу у колена двумя пальцами. Ниже — не получалось из-за отеков. Когда он последний раз встал на весы, стрелка остановилась напротив деления «50 кг». При росте под метр девяносто весил Саша, как мальчик за пару лет до полового созревания. Больше он к весам не подходил.
Но он пока мог ходить и даже бегать — еще одно преимущество его комплекции. Стокилограммовый бугай не выжил бы на такой диете просто по законам термодинамики. Наверное, организм расходовал какойто невосполнимый запас, сжигал не очень нужные клетки, расщепляя их ради энергии. И все же той явно не хватало. Опытным путем Данилов установил, что бодрствовать больше 8—10 часов в сутки он не может.
Хорошо было, когда удавалось найти сахар или сладости. Банка сгущенки, повышая уровень глюкозы в крови, давала заряд энергии почти на целый день, куда там энергетическим напиткам!
«Поймать бы свинью, — мечтал Данилов восьмого ноября, глотая пустой чай. — Сожрать бы ее целиком. М-м-м…»
Но домашние свиньи почти наверняка исчезли как вид, так же как и коровы, и козы, и овцы. Впрочем, он и от дикого кабана не отказался бы, даже от хряка, хоть и слышал, что мясо самцов-производителей имеет неприятный запах и привкус. Жаль, все это оставалось в мечтах. В реальности ему пока не удавалось подстрелить никого, кроме людей.
Когда Саша закрывал глаза, перед ним разворачивались прямо-таки эротические картины полок супермаркета и холодильных витрин мясного отдела.
Засыпал он снова голодным. И в какойто момент начинался бред. На грани сна и яви Данилов думал об альтернативных вселенных.
Думал про то, что есть реальности, где материя до сих пор пребывает в состоянии сингулярности — не было Большого взрыва и разбегания галактик, не говоря уже о звездах и планетах. Вместо них там в бесконечном ничто висит нечто — непостижимый ОБЪЕКТ с плотностью и массой, стремящимися к бесконечности, и радиусом, стремящимся к нулю. Трудно представить такое даже человеку с очень развитым воображением. Какая энергия должна содержаться в этом сверхплотном
А есть такие миры, где, наоборот, эволюция материи уже закончилась и наступил аналог тепловой смерти: звезды прогорели, остыли и погасли, не сумев обогреть бесконечное пространство. Настал вечный мрак, температура сравнялась с абсолютным нулем, все процессы остановились, материя рассеялась облаками сверхразреженного водорода. Такая судьба ждет и эту вселенную через какието сто миллиардов лет.
А гдето нет звезды по имени Солнце. Или есть, но совершенно другого класса. И вместо третьей планеты у нее пояс астероидов. Или планета есть, но представляет собой газовый гигант наподобие Урана. Или каменный шар, такой же бесплодный, как Марс, Луна или Венера, — холодный или раскаленный, с ядовитой или разреженной атмосферой, но, в конечном счете, без жизни.
Есть такие вселенные, где развитие жизни остановилось на стадии одноклеточных. Или планету стерилизовала близкая вспышка сверхновой звезды.
Либо эволюция на планете пошла по другому пути, и разум был дарован представителю не млекопитающих, а головоногих, рептилий или других созданий. А гдето homo sapiens так и не произошел от обезьяны, вовремя почувствовав, чем все это должно закончиться.
Наверно, существовала и такая планета, где все было как здесь, за исключением того, что Черный день наступил на полвека раньше — аккурат после Карибского кризиса. Или в 1983 году, когда советская система раннего оповещения приняла стаю птиц за летящие МБР.
А на другой планете 23 августа 2019 года прошло без происшествий — обычный пасмурный день: местами наводнения и землетрясения, местами погромы, теракты и геноцид — ничего экстраординарного, ничего такого, что могло бы оторвать от просмотра телесериала или футбольного матча. Просто гроздья гнева еще не созрели.
Может, гдето вместо всеобщей бойни 23 августа состоялось тихое упразднение «этой страны» с последующей ее оккупацией силами цивилизованного мира, который продлит этим собственную агонию. Итог все равно неминуем, даже если отсрочить его на сто лет, убив девять из десяти с помощью этнического биологического оружия. Замены углеводородам никто не придумал, сколько бы ни брехали про термоядерный синтез. А ведь есть еще проблема почв, пресной воды, редкоземельных металлов… Нарастание числа аномалий в геноме. Физическое вырождение. Наконец, СПИД, лекарство от которого невозможно на этом уровне развития науки.
Когда Александру исполнилось двадцать, в Африке был заражен уже каждый третий. Люди умирали на улицах. Еще немного, и то же самое началось бы в развитых странах. Даже этот вирус мог бы стать могильщиком современного мира, если бы у человечества хватило ума до конца закрывать глаза на эту проблему.
