Надо было жить, втягиваться в работу, общаться, привыкать к новой рутине. Найти себе, наконец, обычную бабу, если не удалось найти любимую.
Он мог попросить не включать его в состав экспедицию. Они еще не дошли до той степени бюрократизации, когда пишутся официальные заявления. Но это уж будет совсем жалко выглядеть. Значит, надо ехать.
К тому же в последний день перед отправкой на него внезапно свалилось новое поручение. Как на интеллигента, на него постоянно пытались навесить различные «творческие» задания, например написать заметку для «Вестника».
Тимофей Михневич, бессменный главред, верстальщик и главный корреспондент «Вестника Подгорного» в одном лице, с утра ждал его в редакции. Пробежав глазами заметку про итоги уборочной страды, он внезапно огорошил Сашу:
— Тут твою кандидатуру обсуждали в качестве хрониста. Богданов предложил. Я бы сам поехал, но староват, к тому же жена малыша ждет. Справишься?
«А я один, и никто слезинки не проронит, если я сгину», — подумал Данилов, выслушав еще один аргумент в пользу того, что он должен ехать. Ну что за сучий сын этот сурвайвер, кто его просил вмешиваться?
— Думаю, что справлюсь.
— Ишь ты. — Михневич посмотрел на него с сомнением. — Я этому пять лет учился. Ну да ладно, будешь, как в песне: «С „Лейкой“ и с блокнотом, а то и с пулеметом…» Только это должен быть не сухой отчет о среде, техносфере и угрозах. Ты должен составить живой рассказ о людях, который будет интересно послушать. Потом его запишут на болванку. Будет храниться четыреста лет для потомков. Если найдут на чем просмотреть…
Дав согласие, Данилов тут же получил полный рюкзак разнообразной мелочевки: карты памяти, сменные объективы, микрофоны, электронный планшет для записей — с монохромным дисплеем, но практически вечной батареей. И большую камеру фирмы «Canon».
— Не потеряй, — напутствовал его Михневич. — Если что, головой отвечаешь.
— Если что, я найду новую.
— Не пойдет, я к этой привык. Я с ней в Убежище пришел.
— Да ладно вам, не волнуйтесь, — успокоил его Данилов, хотя самому в этот момент было не до какойто камеры. — Буду беречь как зеницу ока.
Отправление было назначено на шесть утра, когда Подгорный еще спал после очередного трудового дня. Формировалась колонна не на главной площади, а на задворках, в районе стадиона, который при постройке стены они наполовину разобрали.
Данилов подумал, что отцам города не очень хочется, чтобы все знали о пункте назначения и составе колонны. Как будто в Подгорном могут быть те, кому эту информацию знать не обязательно.
Не было речей и торжественных проводов. Наверно, все, кто провожал, уже попрощались лично.
У бойцов, которые оказались в основном не ветеранами, а парнями его возраста, Александр так и не выяснил, куда конкретно они едут. Похоже, никто действительно ничего не знал. В одном сходились все: колонна идет на Урал. Но даже тот, у кого был «кол» по географии, знает, что Урал — это не точка на карте. Более конкретно пункты назначения назывались разные — в пределах Челябинской области, но ктото сказал и про Башкортостан. Разброс, конечно, большой — от шестисот—семисот до двух с половиной тысяч километров. Так далеко никто из них еще не забирался. Но Данилов считал, что самыми реалистичными будут числа из середины этого промежутка. И по странному совпадению именно там находились объекты, о которых часто велись разговоры на привалах. Похоже, новый мир потихоньку обрастал своей новой мифологией.
Если ктото и знал больше, то только командование, но Данилов достаточно хорошо соображал, чтоб таких вопросов не задавать. Сказали ехать, значит, надо.
На площади уже стояли два десятка грузовиков, шесть или семь УАЗов и даже один БТР: его крупнокалиберный пулемет грозно нависал над гражданскими автомобилями.
— Все по машинам! — прозвучал приказ. Никакой громкоговоритель товарищу Колесникову был не нужен.
Теперь Александр уже знал, что такое кунг (хотя народных расшифровок этого сокращения существует штук десять) и какую технику называют по имени персонажа японского мультсериала «покемоном». Знал и свое место — в четвертой машине от начала колонны. И умел радоваться тому факту, что между ним и внешним миром будет хотя бы противопульная броня, а не брезент.
Он запрыгнул на подножку и втащил за собой рюкзак. Камера там брякнула, и Данилов мысленно пообещал выкинуть эту здоровую дуру с ее 30 мегапикселями, если удастся найти чтонибудь полегче.
Поехали они тоже не по главной улице, а сразу свернули на нежилую Советскую. За ней сохранилось старое название, тогда как жилые улицы переименовали в соответствии с новыми реалиями.
Они покинули Город через северные ворота, которыми пользовались не каждый день. Данилов догадался, что все это делается для того, чтобы запутать следы.
Дома Подгорного скрылись в утреннем тумане, а еще раньше — опоясывающая жилой район стена. Проезжая блокпост на въезде, Данилов кожей ощутил, каково это — покидать единственное безопасное место на Земле. Правда, ему это ощущение было не в новинку.
