— А может, лучше
— Хе-хе, молодой человек. Ничего ты не понимаешь в поэзии. Рифма лучше, но историчность потеряна. Не было тогда линкоров. И военная доктрина другая. Подлодки были… как асимметричный ответ на вражеские авианосные группы. Ну как, понравилось? Спеть всю? Пять «питерок» давай. На лекарство для души не хватает.
— Нет, не надо, — сказал Саша, и уже собирался уходить, но Капитан прицепился, как банный лист. Не надо было вообще его обнадёживать. Можно, конечно, грубо послать, но Младшему было этого человека слегка жаль.
— Подожди. Давай тогда я другую сыграю.
И, не дожидаясь ответа, шансонье взялся за гитару и объявил: «Баллада о воине дороги», надвинул фуражку, побренькал чуток для разминки и начал петь хриплым прокуренным голосом.
Это была песня совсем другого рода. Про путь воина, потерявшего свою семью, в борьбе против целого мира. Про месть, которая стала смыслом жизни и была доведена до конца. Действительно, больше похожая на балладу в стихах:
Музыка была так себе, обычное трень-бреньканье, которое в основном и извлекали из своих инструментов бродячие музыканты. Ему уже попадались такие. Но текст выглядел как более сложная лирика. Трудно было поверить, что кто-то из шляющихся между городами или живущих на свалках шансонье мог придумать такое.
(«Шансонье — это те, кто играют шансон, то есть русскую народную музыку», вспомнил Саша фразу из своего блокнота.)
— Откуда это? Тоже вы сочинили? — спросил заинтригованный Младший, когда музыкант замолчал после второго куплета, явно требуя положить ему в фуражку монеты. Чего Саша делать не собирался. Хотя он и собирал фольклор и записывал в каждом поселении, куда приходил, сказания, песни, легенды.
— Не-а. Врать не буду. Леший его знает, кто, — ответил бард. Видя, что ему ничего не перепадёт, он нахмурился, — Мелодия из фильма, наверно. Я знаю чувака с радиоузла. Сан Саныч его зовут. Он сам репертуар формирует, забивает песнями перерывы между рекламами и новостями от магнатов. Иногда приходят передачи. С юга. Он их записывает. А потом выдаёт в эфир. Без аккордов спеть тяжело, но я немного учился нотам, вот и составил. «Петруху» давай, и спою.
— Дорого, — так далеко любопытство Младшего не распространялось.
Хрен с ней, с этой песней. Бумажная деньга, ассигнация в десять «питерок», на которой изображен Медный Всадник, то есть царь Пётр — явно перебор. Хотя начало песни его зацепило.
— А ви какой национальности будете, молодой человек? — Капитан неприязненно прищурился, глаза недобро смотрели из-под фуражки.
— Нормальной. Но я на мели. А ещё жениться собираюсь скоро, — Младший и сам не понял, зачем поделился с первым встречным этой новостью.
Ему ещё за банкет платить в честь повышения. Часть «книжных» денег Баратынского на это пойдёт. И свадьба, похоже, будет не такая, как ему хотелось, для них двоих с Анжелой и максимум двух-трех её родных, а «как полагается», «шоб в грязь лицом не ударить». А это всё деньги.
— Вот такая монета сойдёт? — он показал шансонье «коника» — пять металлических питерских рублей. Там тоже был всадник, но другой. Император Николай. Столько же, сколько этот вымогатель просил за песню про морской бой. Похоже, он понял, что клиент заинтересовался.
— Мало, — проворчал Капитан. — Что-то у меня настроение пропало играть. Трубы горят. Сушняк. В другой раз, короче.
Хитрый, чёрт. Жадиной выставил, да еще и раскрутить на деньги хочет, как почти все в этом месте. Другой наёмник бы из певца за это душу вытряс. Младший много раз обвинял себя в излишней мягкости, но всё не мог от неё вылечиться. Он убрал в карман пятак и положил однерку ему в фуражку.
— Это просто так. Обойдусь без песни.
— Вот спасибо на добром слове. А свадьба… это дело хорошее, — произнёс Капитан явно разочаровано. — Можете меня позвать, исполню из классики. Стаса Михайлова. Нет, он не был родственником нашего.
— Подумаю. Может, и позову, — понятное дело, Молчун соврал. Делать ему больше нечего. Но он ждал, что за его монету этот клоун, который пару раз делился с ним новостями, хотя бы поделится каким-нибудь слухом. Он был тот ещё болтун.
Так и случилось.
