В самый раз для встречи 2070 года. Хотя по его подсчетам был уже конец января.Конечно, его дом – его крепость. Окна заколочены, а снаружи еще и ставнями закрыты. Ни одно создание не пробьется. Двери – две, обе прочные, с засовами.
Волки уйдут, оставят его в покое. А не уйдут… им же хуже. Он убьет парочку и съест. Найдет способ. Это еще не худшее, что может быть. Тревожнее было бы увидеть следы людей. Или услышать звуки мотора, ружейный выстрел, голоса. Вот от этого не спасли бы ни двери, ни засовы, ни толстые стены.
Так Александр успокаивал себя. И хоть он слышал много охотничьих историй про коварство серых, в Прокопе они больших проблем не доставляли, поэтому Саша их недооценивал. Думал, что опасны они для тех, у кого есть скот или дети. Охотники, которые ходили далеко в тайгу, считали волков добычей или досадной помехой, а не угрозой. Но, то опытные мужики, которые со своими ружьями были как одно целое.
Иногда маленький Сашка слышал другое. «Жрут все, что на четырех ногах, кроме столов и стульев. Но могут и то, что на двух. Умные, почти как люди. Хорошо, что у них лапки…», – вспомнил дедушкины слова.
Младший подумал, как ему везло во время пути. Сейчас он в более выгодной позиции. Но он плохо знает их повадки. Если убьет одного, будет ли стая мстить до упора или наоборот, сбежит? Только дьявол поймет психологию умных зверей, у которых есть и инстинкты, и «коллективный разум».
Утром Саша со всеми предосторожностями вышел из дома. Сначала вглядывался в окошко в сенях, потом приоткрыл дверь и выставил шапку на палке, на случай если кто-то затаился в «мертвой зоне» справа или слева. Долго прислушивался и только минут через пятнадцать позволил себе выйти в обнимку с ружьем. И обомлел.
Вся снежная поляна – бывший двор – была покрыта «лапками»: вверху четыре овальных пальца полукругом, внизу в основании − пятый в форме сердечка. Он насчитал четыре или пять двойных цепочек, которые шли вокруг дома по спирали, будто серые искали, нет ли способа попасть внутрь. Хотя он не следопыт, и их могло быть меньше… или больше…. Перед дверью следы тоже имелись.
После этой ночи Саша стал еще более осторожным. Работы, которые можно было делать под крышей, перенес туда. Во дворе двигался перебежками. Если было пасмурно, выносил свою лампу-коптилку, вешал над дверью, поджигал самодельные факела из тряпок, а иногда и небольшие костерки. Почему-то ему казалось, что открытый огонь напугает зверей. Может, из книжек про первобытных людей что-то засело в голову. А ночью… и вечером тоже… из дома носа не высовывал. Да не очень-то и хотелось.
Даже на минуту не расставался с ружьем, а ставни дома утыкал гвоздями остриями наружу. Может, против волков это было излишним, но он уже подумывал, что тут могут водиться и медведи.
Не поленился, и отгородил небольшой «участок», просто вогнав поглубже в снег металлические трубки, а на них натянул древнюю оцинкованную колючую проволоку в три ряда. Кое-где подпер эту конструкцию досками, листами железа и прочим хламом. Получилась площадка пять на пять метров между домом и сараем. Вышло достаточно прочно, но после каждой сильной бури придется поправлять, а после каждого хорошего снегопада – прочищать дорожки. Или просто приподнимать всю конструкцию выше. Если твари зацепятся шкурой за проволоку, это им не понравится, и они уйдут, решил он. У них же не только лапки, но и густая шуба.
Еще придумал периодически мазать импровизированный забор и дверь химическими жидкостями с резкими запахами, которые нашел на железнодорожной станции и соскреб со дна емкостей.
Оставил себе проход через эти ограждения – «калитку» из решетки, привязав ее веревками к двум капитальным столбам, оставшимся от забора, которые были частью его «периметра». Инструментов у него теперь хватало − плоскогубцы, молоток, ручная пила, нож, выдерга, и еще много чего. Во время работы Саша натерпелся страху, при каждом шорохе скрываясь в доме. Зато Робинзоново логово получило защитный периметр.
Попробовал вешать на проволоку испытанные им в подъездах сигнальные банки. Предполагалось, что они будут громыхать, предупреждая о непрошеных гостях, едва те заденут забор. Но пока банки тряслись и громыхали только от ветра, пришлось их убрать. Для открытого места такое ноу-хау не годилось.
А еще Младший понял, что надо искать капканы.
Стая не появлялась. И даже следов он больше не находил.
Означало ли это, что волки признали в нем опасного противника, связываться с которым – риск? Ему эта версия льстила. А может, они были не настолько голодны. Похоже, люди им все-таки знакомы, и что такое ружье, они знали. Предпочли поискать более легкую добычу. До поры до времени.
Опять, как и в случае с убыром, тут была чужая земля, и ему были не рады. Но Сашка не собирался жить здесь до лета, хотел просто отлежаться, перезимовать, и никакие блохастые ему не помешают. Искать другое место? Не вариант. Там тоже могут быть и волки, и собаки, и люди… нормальные и нет, но все равно опасные. Могут быть медведи... А такой удобный дом трудно найти. К тому же сюда уже вложено много сил.
