— Ты говорил с писцом княгини?
— Она уже не княгиня, а царица-мать, Атла. Не стоит тебе забывать этого. Ибо при дворе таких ошибок не прощают.
— А меня разве уже позвали ко двору?
— Нет пока. Но скоро, — Дагон сделал многозначительную паузу и продолжил. — Скоро позовут.
— Писец обещал?
— Сказал, что подумает, но он уже принял решение. Я прочел его в его глазах.
Рабыни из Нубии присутствовали при разговоре, но ни отец, ни дочь их не опасались. Они ни слова не понимали на финикийском наречии, на котором общались Дагон и Атла.
— А что твои люди в Аваре, отец?
— Царь Хамуду плохой правитель для народа гиксов. Вот принц Тети был бы отличным царем.
— Но он умер, отец.
— Жаль. А ты могла стать его царицей. Ты могла повелевать землями от Саиса до Фаюма!
— Но этого не произошло, отец. Тети мертв. И он может быть царем разве что в стране усопших.
— Потому ставить на гиксов я больше не хочу, дочь моя.
— Ты уверен, что они проиграют?
— Это всего лишь дело времени.
— Сделаешь ставку на Яхмоса?
— Я поставлю не на Яхмоса, но на великую княгиню Яхх. И для начала я заказал у лучших ювелиров драгоценности для подарка царице.
— Примет ли она дар от купца?
— А почему нет? Я слишком известен в Фивах.
Атла не стала ничего говорить отцу. Те, кто стоит над ней, способны повернуть её судьбу так, как будет угодно им.
Большая серебряная чаша до краев наполнена черной водой. Внутри находилась тьма и в черном «зеркале» отражалось лишь лицо того, кто наполнил чашу. Но всего лишь капля золотистой жидкости из стеклянного финикийского флакона одернула завесу «тумана».
Женщина увидела в отражении то, что хотела увидеть. Все сбылось. Он вернулся в Фивы! Бывший царский воин и шпион Эбана снова был здесь. И она могла начать свою игру.
«Пусть Атла снова завладеет его помыслами. Пусть он снова пожелает Атлу. Пусть он забудет настоящее и вспомнит прошлое. Пусть прошлое заставит его вернуться»…
Фивы. Встреча старых друзей.
Эбана, в прошлом офицер армии фараона Камоса, завернувшись в плащ воина-маджая, прогуливался в толпе подле Большого храма Амона и осмотрел строящиеся здания.
Люди таскали камни и слышались окрики надсмотрщиков за работами:
— Куда ты ставишь камень? Боги отняли у тебя разум! Это здание для его святейшества фараона, да живет он вечно!
Город рос с того времени, как стал городом фараона. Вельможи строили дома-дворцы, возводились новые храмы Амона-Ра, расширялись торговые ряды, и количество купцов увеличивалось.
Эбане интересно наблюдать за строительством, но он увидел отряд воинов, который промаршировал мимо. Среди них узнал своего знакомого. Сам обучал этого парня еще при царе Камосе. Конечно, он тогда служил начальником недолго, и воин мог его забыть, но кто знает? Рисковать Эбана не желал. Да и брат не советовал ему высовываться.
Он ушел по боковой улице к рыночной площади, и вышел к кварталу горшечников. Именно там назначена встреча со старым другом.
Небольшие домики с плоскими крышами, расписанные сценами из жизни гончаров. Лавки, на которых сушились новые горшки, и люди, которые выбирали товар для продажи.
— Это слишком дорого! — громко заявил толстый купец. — Как мне потом продавать это в моей лавке?
— Но посмотри на эти горшки, господин! Они расписаны лучшими мастерами и мне эта роспись стоила дорого! Иноземные купцы с руками оторвут их в твоих торговых рядах!
Эбана прошел мимо. Он вдруг увидел Харати. Того самого, кто некогда был вторым командиром в его полку.
— Друг мой! — позвал его Эбана.
Высокого роста, могучий воин обернулся, заметил своего бывшего начальника и вскрикнул:
— Это ты, Эбана! Вот кого не ждал встретить в Фивах.
— Привет тебе, Харати.
— Рад тебе, хоть и дружба с тобой ныне опасна. Полк твой разогнали.
— Пойдем, обговорим все в винном погребке.
— А там для тебя безопасно? — спросил Харати.
— Для меня сейчас нет безопасного места, друг. Потому идем в наш старый погребок и выпьем там отличного вина.
— Идем.
Они стали протискиваться сквозь толпу кирпичников, что несли свой товар для показа покупателю.
— Посторонись! — приказал десятник. — С дороги! Это заказ великого господина Потифера! С дороги!
Воины посторонились.
— Как все изменилось, — тихо заметил Харати. — А помнишь, как ты звал меня и других в войско фараона? Ты сказал, что мы, присоединившись к солдатам, окажем фараону неоценимую услугу. А он, великий фараон, и его сыновья этой услуги никогда не забудет.
— Помню, Харати. Я все помню.
— И как отблагодарил тебя фараон за верную службу? Как он отблагодарил нас? Кое-кого схватили и подвергли пыткам. А мы ведь сражались за Камоса.
— Ты озлоблен, Харати.
— Не в том, дело, друг. Но больше служить в войске я не желаю!
— А что ты делаешь в Фивах?
— Часть наших собрались здесь.
Эбана посмотрел на друга. Он был удивлен тем, что бывшие солдаты его полка рискнули собраться именно в Фивах. Ведь отряды маджаев Миноса всюду хватали подозрительных.
— Здесь появился Нектанеб. Знаменитый пират. И я намерен наняться к нему.
— Нектанеб? — переспросил Эбана. — Так я его знаю.
— Знаешь? Откуда?
