Поэтому мы пошли на маленькую хитрость, и теперь животные делают то, что нам нужно. У нас есть специально обученная овечка, которая идет впереди всех. В последний момент ее убирают с полосы и угощают чем-нибудь, чтобы в следующий раз она снова пошла первой. А остальные, разумеется, шагают за ней.
Вон она, сэр, как раз идет через ворота.
Она другого цвета, чтобы мы, не дай бог, по ошибке не убили ее. Так делают почти на каждой скотобойне: сначала выпускают черную овцу.
Тем вечером, примерно в половине седьмого, Мартин Беллоуз сидел у барной стойки в «Томтомз». Перед ним стоял высокий стакан с пивом, а по ту сторону стойки о чем-то беседовали двое мужчин в белых фартуках, один из них очень старый, уже перешедший грань, за которой человека больше не заботит его возраст. И хотя Мартин не прислушивался, разговор, похоже, предназначался для его ушей.
– Если эта девчонка заявится снова, не буду ее обслуживать. А начнет дурить – уж я ей мордашку-то разукрашу!
– Что это ты развоевался, Попс?
– Всю эту неделю, с того момента, как она в первый раз тут появилась, у нас какие-то заварухи.
– Вы его только послушайте! Да ладно, Попс, в барах вечно что-то случается. Или кто-нибудь с чужой девчонкой заигрывает, или парочка старинных приятелей…
– Я говорю про серьезные заварухи. Помнишь тех двух девчонок в понедельник? Или здоровяка, который отметелил Джека? А как Джейк и Джанис вдруг решили вусмерть разругаться именно в нашем баре, что они тут устроили? За всем этим стояла именно она. Помнишь осколки стекла в колотом льду?
– Да уймись ты! Что за фантазии у тебя, Попс! Просто бредовые.
Мартин Беллоуз перевел взгляд со своего пивного стакана на Сола, молодого владельца и по совместительству бармена «Томтомз», потом на старика рядом с ним. Окинул взглядом пустую стойку из полированного красного дерева и молчаливые ряды кабинок, где исходящий от барной стойки тусклый свет едва выхватывал пятна серебра и позолоты. Мартин состроил едва заметную гримасу:
– Что угодно, лишь бы жилось повеселее.
– Лишь бы жилось! – фыркнул Попс. – Как раз этого, мистер, она вам и не позволит.
Нет в мире более тоскливого места, чем ночной бар ранним вечером. Он наводит на мысли обо всех одиноких парнях – без девушки или друга, – пребывающих в неусыпных поисках. Его молчаливый сумрак усиливает даже самые неотчетливые страхи и сердечную боль. Его атмосфера, не разгоняемая веселыми криками подгулявших посетителей, становится затхлой. В темных углах, где должен звучать смех и пульсировать страсть, витают призраки. Пустые, оставленные музыкантами стулья на эстраде кажутся живыми существами.
Все эти мысли и эмоции нахлынули на Мартина разом, и он придвинул свой табурет поближе к старику под встревоженным взглядом Сола.
– Расскажи о ней, Попс, – попросил он. – Нет, Сол, не мешай ему.
– Ладно-ладно. Но предупреждаю: это наркоманский бред.
Попс проигнорировал реплику хозяина. Он протирал стакан, медленно и ритмично вращая его в руках. Лицо старого бармена, опухшее от пива, изборожденное причудливыми оврагами и холмами, оставленными преходящим, но поучительным жизненным опытом, стало задумчивым. Снаружи с шумом проносились машины, загудел далекий поезд. Попс сжал губы, отчего на щеках образовались новые бугры и ложбины.
– Зовут ее Бобби, – начал он отрывисто. – Блондинка. Около двадцати. Всегда заказывает бренди. Детская мордашка, гладкая, если не считать едва заметного шрама через все лицо. Черное платье с вырезом до пупа.
Снаружи резко затормозила машина. Троица беседующих уставилась на дверь. Но через мгновение они услышали, как машина двинулась дальше.
– В первый раз появилась тут в субботу, раньше я ее не видел, – продолжал Попс. – Говорит, она из Мичиган-Сити. Всегда спрашивает какого-то парня по имени Джефф. И всегда норовит устроить какую-нибудь адскую заваруху.
– Кто такой этот Джефф? – спросил Мартин.
Попс пожал плечами.
– И какие такие адские заварухи она устраивает?
Попс снова пожал плечами, глянув на Сола.
– Шеф в нее не верит, – проговорил он угрюмо.
– Я не прочь с ней познакомиться, – сказал Мартин с улыбкой. – Не прочь немного повеселиться. У меня такое чувство, что вечер удастся. А эта Бобби, похоже, в моем вкусе.
– Да я бы ее с прошлогодним снегом не познакомил.
Сол рассмеялся над шуткой – весело, но резко, словно ставя точку в разговоре. Склонился над стойкой, с тайной иронией скосил глаза на старика и доверительно тронул Мартина за рукав:
– Ну вот, ты услышал эту супер-пуперскую историю от Попса. А теперь послушай меня: я никогда не видел эту девушку, а я здесь постоянно, до самого закрытия. Насколько мне известно, ее не видел никто, кроме Попса. Сдается, это один из его наркоманских глюков. У деда с башкой непорядок, знаешь ли. – Он наклонился еще ближе к Мартину и произнес издевательски громким театральным шепотом: – С детства на травке.
Физиономия Попса побагровела, на ней выступили новые бугры.
– Ладно, мистер умник, – бросил он. – У меня есть для вас кое-что.
