Джейми Бингема Уолша по аналогии можно было назвать Шизиком Джимми. Все, кто близко с ним общался, теряли рассудок и начинали жить в воображаемом мире. Я уже несколько лет звал его про себя Шизиком Джимми, пока не набрался смелости и не избавился от него. Иммунный переносчик безумия – столь же реальная угроза, как иммунный переносчик туберкулеза.
Большинство людей опознают такого переносчика, только если он известен на весь мир или хотя бы на всю страну. Никто не станет отрицать, что одним из них был Гитлер. Он заражал безумием своих последователей, пока не стал слишком могущественным, чтобы попасть в психушку. Ленин – не столь очевидный и поэтому еще более убедительный пример. В отличие от Гитлера, он казался совершенно нормальным человеком, чье безумие сполна проявилось лишь в его последователях. Во время нашей Гражданской войны наверняка существовал подобный же переносчик, учитывая, какое сумасшествие тогда творилось в верхах, – но довольно, вы и так понимаете, о чем я.
В отношении исторических деятелей легко прийти к согласию, однако многие отрицают, что Шизики Джимми, Маньячки Мэри и Параноики Питы есть во всех слоях общества. Но подумайте о своих родных, друзьях и знакомых. Нет ли среди них человека, который притягивает неприятности, хоть и не ищет их? Парня или девушки, чьи близкие друзья, будто проклятые, сходят с ума, кончают жизнь самоубийством, не стремятся обращаться к психиатрам и надолго – а то и навсегда – отправляются отдыхать в дурдом? Чаще всего этот человек – душа компании, он обаятелен и дружелюбен (как Джейми Уолш), но окружающим несет только вред.
Сперва вам кажется, что ему просто не повезло с друзьями. Вам его жалко, но потом вы задумываетесь: откуда такой талант – выбирать психически неуравновешенных друзей? Наконец, если обстоятельства вынуждают вас, как меня, копнуть глубже, вы начинаете подозревать, что тут кроется нечто большее.
Мы с Элис познакомились с Джейми Уолшем, когда отец нанял его декорировать наш новый семейный дом в Малибу и заодно, как они договорились два дня спустя, написать портрет матери с ее афганскими борзыми. Тогда Джейми было около сорока; он был энергичным, свободным от предрассудков, беспардонным и очаровательным. Наш строгий быт он перевернул вверх тормашками. Он умел продавать свою работу, и все окружающие получали от него бесплатные лекции о современной культуре – Модильяни, шведском модерне и тому подобном.
За те деньги, что мы ему платили, нам, безусловно, полагалась лекция, и не одна, но мы об этом не особенно задумывались. Он приносил маски чертей, сари, старинные кованые изделия, цветастые ночные горшки и начинал свои представления. На три месяца он стал членом нашей семьи. Вроде бесшабашного молодого дядюшки, которого ты никогда прежде не видел, потому что тот постоянно скитается по экзотическим странам, а в придачу оказывается еще и гением.
За две недели Джейми написал два портрета, мой и Элис, и даже отлил из алюминия – уж не знаю зачем – голову отца. Я готов был побиться об заклад, что такого не произойдет, но в конце концов даже отец заразился искусством и почти на месяц отодвинул на второй план все дела на своем старом авиационном заводе – не сомневаюсь, впервые в жизни.
В нашем увлечении искусством и Джейми было нечто нездоровое и противоестественное. Подобно волшебнику или гипнотизеру, он колдовал, создавая удивительные, сказочные вещи.
Я перестал притворяться, что меня интересует отцовский бизнес, оставил мечты заняться психиатрией и твердо решил стать художником-маринистом. У меня с детства был талант к живописи, но я делал вид, что это лишь мимолетное увлечение. Так было проще, особенно в общении с отцом.
С виду Элис проявляла к искусству куда меньше интереса, чем остальные, ведь художественных талантов у нее не было, но на самом деле это затронуло ее сильнее всех. Она влюбилась в Джейми, а он, в своей особой манере, потворствовал этому.
Это сложно было заметить. Уверен, кроме меня, никто не понимал, что происходило, а я тогда не считал необходимым заострять на этом внимание. Напротив, мне казалось естественным свести мою красавицу-сестру с Джейми. С тех пор я неоднократно замечал, как мужчины, зачастую бессознательно, предлагают друзьям своих жен, сестер и дочерей. Такие мужчины встречаются не реже женщин, готовых убить своего мужа за один только взгляд на другую женщину. И та и другая манера поведения, должно быть, первобытны по своей природе.
