Возможно, мать догадывалась об увлечении Элис, но я уверен, что догадки так и остались догадками. Она сама была так очарована Джейми, что не могла подумать о нем дурного. Видите ли, к тому времени нам стало известно о его неудачном браке – как бы он этого ни скрывал, правда все равно всплыла, – о том, что его жена Джейн, алкоголичка, проводила почти все время в клиниках и Джейми приходилось работать как одержимому, чтобы оплачивать лечение. Даже мне тогда не приходило в голову, что Джейн была лишь одной из его жертв, а причиной ее алкоголизма было его двусмысленное к ней отношение: Джейми одновременно хотел и не хотел быть с ней, заботился о ней и пытался избавиться от нее, заточив в психушку. Она заразилась от него безумием, и алкоголь способствовал развитию болезни.
Тогда я ничего этого не знал, и все мы, живя в ярком, сказочном мире Джейми, испытывали к нему искреннее сочувствие. Элис буквально жила ради того дня, когда Джейми увезет ее с собой – не важно, в качестве жены или тайной любовницы. Мне тоже было не важно, стану ли я знаменитым маринистом или простым ассистентом Джейми. Мы с Элис ожидали какого-то прорыва.
Но его не случилось. Джейми закончил работу, для которой его нанял отец, и умчался в Мексику. Мать снова увлеклась игрой в бридж. Я выкинул краски и кисти в океан, который так мечтал запечатлеть на холсте. А Элис тронулась умом и отметила это, застрелив двух наших борзых.
Мать с отцом, разумеется, были убиты горем, но не связали трагедию с Джейми. Признаюсь, на поверхности лежало достаточно причин, по которым Элис могла свихнуться, – она с детства была застенчивой и проблемной, отчаянно боролась с лишним весом, дважды вылетала из колледжа, никак не могла определиться с дальнейшей карьерой, дружила с наркоманами и так далее.
Только я заметил в произошедшем руку Джимми. Мать с отцом считали, что он положительно влиял на Элис, и если бы не его присутствие, активность и та суматоха, что он принес в наш консервативный дом, крыша Элис съехала бы гораздо раньше. Они настолько уверовали в это, что полгода спустя, когда Джейми вдруг прилетел из Венесуэлы – и выразил, искренне потрясенный, сочувствие к Элис, но не упустил возможности похвастаться своими приключениями и даже притащил матери шкуру ягуара, – настояли на том, чтобы он навестил Элис в лечебнице. Это ей поможет, приведет в чувство и тому подобное.
Везти Джейми в лечебницу выпало мне. Чувствуя, что он распространяет – именно так это ощущалось – невидимые споры безумия, я сторонился его. Я вспомнил, как он назвал зеленый цветом Элис, и понял наконец, что означал его зеленый галстук.
Не знаю, понимал ли это он сам. Я до сих пор думаю: вряд ли Джейми отдавал себе отчет в том, что все несчастья вокруг него – последствия сидевшего в нем вируса.
Дорога была долгой, небо – безоблачным. Эта поездка стала предвестием нашей с Джейми последней поездки. Не успели мы сесть в машину, как он взглянул на небо и заявил, что мой цвет – голубой. Меня передернуло, но я не стал забивать этим голову. Только подумал, что художники способны подмечать удивительные вещи. Джон Сарджент однажды написал портрет женщины, и врач, никогда не встречавшийся с ней, диагностировал по нему психическое расстройство. Вскоре диагноз подтвердился.
Затем Джейми, ударившись в тоскливое и отчасти ироничное самосожаление, рассказал о трагической кончине своей жены в нью-йоркской больнице и множестве друзей, которые сошли с ума либо покончили с собой.
Он наверняка не сознавал, что дает мне пищу для размышлений и исследований на многие годы вперед.
В то же время я начал смутно понимать принцип, по которому распространялся переносимый Джейми вирус. Теперь я прекрасно понимаю его.
Не будь этого принципа, распространение безумия, о котором я рассуждаю, объяснялось бы простым колдовством – как некогда объясняли колдовством привычные заболевания.
Но стоило изобрести микроскоп, как ученые открыли микробов, которые и были причиной заражения.
Причиной же умопомешательства, по крайней мере у шизоидов, являются фантазии. Мечты, иллюзии, сны наяву – последние особенно сильны и опасны.
Джейми пробуждал и поощрял романтические фантазии во всех женщинах, которых встречал. Те любовались им, внимательно слушали его и теряли себя в грезах о любви, сцене, семье, карьере, жертвуя при этом своей безопасностью и положением в обществе. А Джейми в ответ не делал ничего. Ничего отважного, ничего безрассудного, жестокого или похотливого. Не сомневаюсь, что у них с Элис не дошло до постели. Джейми просто бросил ее в подвешенном состоянии.
В мужчинах он пробуждал мечты о славе, о приключениях и достижениях в области искусства, не сопоставимых с их возможностями. Они бросали работу, учебу, теряли всякое благоразумие. Так случилось и со мной, но я вовремя заметил ловушку и выбросил краски.
Однако в некотором смысле я запутался в сетях Джимми сильнее других, ведь я один почувствовал исходящую от него угрозу и осознал, что обязан изучить ее и во что бы то ни стало обезвредить.
