Они въезжали в мертвый город медленно, осторожно. Каетан запустил свое защитное заклинание. Выстроил эгиды, разбудил энписов, активировал ринграф. Почувствовал, как его тело умащивается в коконах безопасности, развернутых защитной магией. Пока что все работало как следует. Он чувствовал чуждую дрожь, неизвестные течения, прикосновения странных эмоций. Но он владел своей силой и контролировал нанокадабры. Может, он и был новичком на Востоке, но все же оставался королевским географом, который посетил немало Планов и странствовал по Геенне.
– Тогда действуй, – сказал эльф.
Каетан вынул из плоской сумки, притороченной к седлу, лист веленевой бумаги. На Востоке не использовали отпечатанных кадабровых листков. Силу заклинали каллиграфическим текстом, наполненным красивыми формулировками и завитками, всегда подтвержденным несколькими печатями. В Новом Бобруйске работали две канцелярии, занятые лишь изготовлением документов для поля боя. Конкретно эта инструкция содержала условия для чар глядослуха. Листок был вручную написан зелеными чернилами, украшен двумя большими печатями: круглой, с польским Орлом, и прямоугольной, с выписанным на белорусском согласием на использование чар на территории Живоруси. Насколько Каетан понял, само содержание штемпеля не имело значения, важным было, чтобы его поставил соответствующий чиновник Королевства согласно предписанной процедуре. Чернила привезли из самой Америки: по непонятным причинам они действовали лучше всего.
Каетан согнул листок несколько раз, складывая самолетик. Послюнил его нос, произнес заклинание и пустил в разведывательный полет. Бумажный шпион полетел вперед и скоро исчез с глаз. Но сразу же в сознании Каетана открылась глядослуховая линия, и перед ним начали возникать картинки.
Однажды он пытался объяснить тетке, как действует такая передача.
Бумажный самолетик с печатями летел между руинами, а Каетан мог внимательно следить за тем, что осталось от города.