Каетан вспомнил своих товарищей по оружию, учителей, друзей. Анну Наа’Маар, женщину из Ордена Лебедя, каждое движение которой давало миру смысл и красоту. А это был их брат.
Как сильно Голюон’ас’Марази должен был любить людей, чтобы согласиться на то, что Туман сделал с его телом.
Эльф перестал смеяться, внимательно взглянул на Каетана, а потом кивнул ему с уважением – а может, с благодарностью.
– Мне говорили о тебе правду, человек. Я рад, что ты здесь. – Он повел коня быстрее, выдвинувшись вперед и не дав Каетану времени на ответ. Сзади подъехал Шернявский.
– Ну, как вижу, ты это сделал.
– Поздоровался?
– Он принял тебя. А он бывает капризным, поверь мне. Некоторых это отвращает. И тогда он достаточно… невежлив для эльфа.
– Он превращает нарушителей в зайцев.
– Бывает и хуже. – Шернявский явно задумался в связи с каким-то воспоминанием. – На самом деле заяц не кажется мне худшим решением.
– А тебя он любит?
– Меня? – Шернявский казался пойманным врасплох этим вопросом. – Мы знакомы давно, очень давно. Он должен мне услугу, наверное, можно назвать это так.
Каетан понял, что не должен углубляться в этот вопрос. Потому сменил тему.
– Согласно полученным данным, я перестроил несколько своих амулетов. Клык резонирует хорошо. – Он невольно коснулся рукояти меча. – Режет Туман как воздух.
– Из того, что я читал, Клык все режет как воздух. Сталь, фаговые доспехи, тела балрогов…
– Ты должен был отдать его королю, когда тот попросил тебя об этом. – К разговору неожиданно подключился эльф. – Я бы отдал.
– Король не приказывал мне. Он попросил.
– Потому и следовало отдать.
– Этот меч много раз спасал мне жизнь.
– А однажды он может отобрать у тебя и побольше жизни. Ты взял его из Плана, куда люди входить не должны. Как, впрочем, и эльфы.
– Они были там до меня. Я нашел их кости. Скелеты превратились в золото.
– Проклятое место, говорю тебе, географ, ты зря полез туда. Зачем ты это делаешь?
– Я должен кое с чем разобраться. А ты… – Он заколебался.
– Почему я это сделал? – закончил эльф. – И настолько изменил себя?
Молчание, да, но молчание порой бывает довольно шумным.
– Я должен был кое с чем разобраться. – Эльф снова засмеялся. – Ну, похоже, мы кое-что решили. Ты хотел урок, значит, ты его получишь, поручик Клобуцкий.
Трава перед ними расступилась, открывая пространство до самого горизонта. Они стояли на краю гигантского скального поля, волнистого и неровного, покрытого гладкой скорлупой застывшей маг’мы, которая годы назад залила город. Местами из холмистой равнины вырастали угловатые конструкции – скелеты домов, длинные стены, глыбы, которые, если к ним присмотреться, напоминают непропорционально раздутые машины или киоски.
– Когда пришло Затмение, тут был двадцатитысячный город. С тракторным заводом и каким-то химическим предприятием. Неплохим театром и одним известным на всю страну писателем. – Эльф говорил спокойным, бесстрастным голосом, словно объяснял выгоды новой машины. – Но все смешалось. Тут возникали переходы. Где-то на востоке вылился Туман. Но Пробоев было больше, в том числе и с других Планов. Сюда, например, пришли големы.
– Приплыли големы, – поправил эльфа Шернявский.
– Верно, верно, полковник, – кивнул эльф. – Но с големами мы умеем справляться уже… – Он заколебался, чтобы посчитать на толстых пальцах, – три тысячи ваших лет. Мы заткнули дыру, вот только… сделали это поздно.
– Зачем мы сюда приехали? – спросил Каетан, но эльф не ответил, снова что-то забормотав себе под нос. Глянул на Шернявского, а тот сразу же начал информировать.
– Это пространство, зараженное Планом иным, чем Туман, а потому его магия тут ослаблена. Полагаю, что тебе здесь проще и безопасней совершить конверсию. Попытаешься при ослабленной силе. Создания, на которых ты станешь охотиться, тут не так сильны.
– Я не привык охотится на слабых тварей.
– И не будешь. Как можешь заметить, я не сказал «слабые» – всего лишь «не так сильны».
– Ага… А какова настоящая причина? – Географ снова взглянул на эльфа.
Голюон’ас’Марази не услышал вопроса. С закрытыми глазами он сидел на коне, руками чертил в воздухе знаки сложного молитвенного ката. Шептал.
– Какова… – снова начал Каетан, но Шернявский остановил его, положив руку на плечо.
Только спустя четверть часа эльф прервал ритуалы и посмотрел на географа.
– Это я командовал обороной этого города, понимаешь? Я сделал ошибку. Погибло двадцать тысяч человек. Известный писатель. Рабочие на тракторном заводе. И все прочие. Я помню их фамилии. Все. Двадцать тысяч имен и фамилий. Это моя литания. Я их повторял весь год в степи. Повторяю и сейчас. И буду повторять до смерти. Теперь понимаешь?
– Да, – ответил Каетан. – Понимаю.
