– Но вы, вы ведь герой. – Александра вскочила с кресла, припала к Каетану, схватила его за руки. – Вы наверняка сможете прояснить эту ситуацию! Найти моего Альберта!
– И моего Гжегожа. – Старый мужчина в потрепанной фланелевой рубахе заплакал.
– Но почему я? Почему вы полагаете, что я этим займусь?
– Потому что вы, господин поручик… – Девушка все не отпускала его руки. – Потому что вы лучше нас понимаете. Вы знаете, как оно бывает. Вы ведь тоже найденыш.
Подразделения БАН выходили из города. Пехотный полк, погруженный на грузовики. Двенадцать танков, санитарные машины, цистерны.
Вертолеты стартовали раньше, кавалерийский полк тоже пошел вперед.
Колонну сопровождали несколько десятков всадников, лучших и опытнейших солдат Белорусской Армии Народной. В мундирах польского кроя, но с местными знаками отличия, с металлической Погоней на фуражках на месте орла и с бело-красным флагом на рукавах. Некоторые носили черные офицерские сапоги, другие – ботинки или берцы, там и тут сапоги были начищены так, что в них можно было увидеть свое собственное отражение. Позаботились они и о лошадях, буденновских гнедых, ласковых и сильных, готовых нести всадника в вихрь битвы или в грозу. Кони были вычищены, в их гривы и хвосты вплели защитные ленточки, сбруя покрыта маленькими узорами со святыми. Кони и обувь были чистыми.
«Без хорошего коня и без хорошей обуви в степи не уедешь, – говаривали солдаты. – Без коня и обуви не вернешься к матери и отчизне».
О себе самих и о мундирах они заботились уже меньше. И с первого взгляда было заметно, что на это у них нет ни времени, ни сил. С предыдущей операции они вернулись едва позавчера, после шести стычек, двух погонь и одной резни. Почти месяц они жили, окруженные Туманом, слушали его звуки, натыкались на порожденных степью чудовищ, охотились на урков и сами становились объектами охоты. Вошли глубоко на восток, нашли руины нескольких сел и странный город, где все еще жили люди, превращенные магией Тумана в неразумных животных. Люди, читавшие книги, работавшие в поле, разговаривавшие. Но не реагирующие ни на что и ни на кого извне. Когда кто-то из отчаявшихся солдат, юноша последнего набора, не выдержал и начал бить одного из найденышей, тот просто упал на землю и не стал даже заслоняться. Принимал удары без стона, глядя голубыми глазами на своего мучителя. Армия отступила, не взяв с собой никого. Теперь к странному городу отправится отряд с учеными и магами, чтобы попытаться понять, что случилось с его жителями – и, возможно, найти какой-то рецепт против их болезни.
На этот раз балаховцы шли на север, прикрыть пути и лагеря строителей Транссиба от больших орд урков, с которыми парни из Корпуса Пограничной Охраны могли не справиться сами. А потому, хотя они едва лишь вернулись с операции и даже не успели отдохнуть, а многие – даже переменить мундиры, им приходилось выезжать снова.
Они не сожалели. Мрачные бородачи, уверенно сидящие в седлах, без малейшей лихости или желания покрасоваться перед прощающимися с ними людьми. Не затем они пошли под знамена с вышитым на них ликом генерала Станислава Булак-Балаховича[37], под знамена, что возвращаются с поля битвы, если возвращается хотя бы один солдат. Они были кровными братьями, сообществом, выйти из которого можно лишь одним способом – умерев. Представляли собой самую сильную формацию союзников на северо-восточных рубежах. Мстили и спасали.
Некогда у них были семьи, которые у них отобрали. Магией, клинком, огнем, желтым когтем урков. Многие из них видели смерть близких. Урки приказывали им смотреть на то, что делают с малыми детьми, беременными женщинами, стариками.
Большинство из них и сами прошли пытки. Некоторые – сбегали. Других урка-хаи отпускали по неясным причинам.
Их находили в степи. Они приходили в села, накрытые неожиданной атакой Тумана. Их находили – после победных кампаний – закопанными живьем, прибитыми к деревьям, привязанными к трупам своих жен и дочерей.
Многие и правда сходили с ума. Некоторые перекидывались в урков. Случались самоубийства. Другие – и было их много – не хотели иметь с войной ничего общего. Сломанные и напуганные, они жили в фильтрационных лагерях или в социальных колониях в Польше.
Некоторые оставались. Приносили присягу на Орле и Погоне, проходили военное обучение и присоединялись к балаховцам – как в честь их патрона называли солдат этой армии обреченных. Они принимали новые, хорошие имена, которые дополнительно защищали их от Тумана. И сражались.
Без отдыха, без передышки, без колебаний. Чтобы убивать врагов. Помогать союзническим армиям. Спасать людей, которые все еще живут в Тумане.
На свою первую вылазку в степь Каетан отправился днем позже.
