А чтобы у него была такая сила, он должен был наполнять себя миром. Людьми, разговорами, видами, чувствами. Переживаниями, которые многие умники назвали бы наивными, теми, которые ты получаешь из картин, фильмов, книг. Возвышенностью, которую иные глупцы зовут напыщенностью, тем, что появляется, когда слушаешь гимн, рассказы старых солдат или патриотические стихи, которые читает ребенок. Счастьем, которого, согласно некоторым идиотам, не может быть – когда ты сидишь рядом с любимой женщиной, с другом или просто с хорошим порядочным человеком.
Обычная жизнь давала силу воинам Королевства.
Наконец Каетан увидел вдали Александру. Она шла под солнцем в сером, несколько свободном платье до колен, в сандалиях, которые открывали красивой лепки стопы. Она шагала осторожно, словно не уверенная, должна ли тут находиться, разговаривать с чужим мужчиной, есть с ним мороженое.
Каетан остановился. Улица тянулась перед ним, по обе стороны стояли псевдосецессионные дома, серые здания с небольшими балкончиками с каменными балюстрадами, с проемами дверей и с фигурами атлантов и русалок, что поддерживали своды. Множество окон были отворены, а стекла их – заклеены красивыми картинами, чаще всего – Богоматери Виленской[38], украшены то польскими, а то белорусскими флагами. Порой были видны снимки папы и портреты святого Иоанна Павла. Приближался праздник Божьего Тела.
Вдоль домов тянулись узкие тротуары, отделенные от проезжей части еще более узкими газонами, на которых были высажены невысокие кустики барбариса. По центру асфальтированной улицы изредка проезжала машина, тут было немало велосипедистов.
Александра приближалась, и он только сейчас заметил, что волосы ее собраны в хвостик, словно она сознательно открывала свои шрамы. Она улыбалась. Именно такой Каетан и запомнил ее – даже после всего, что случилось позже.
Она была красивой.
Они не доели мороженое. Маленький эсэмэсик прилетел к кофейному столику, серебристый дух, напоминающий феечку из сказок Диснея. Тихим голоском он удостоверил личность Каетана, а потом влетел ему в ухо.
Сообщение было коротким и простым.
Установлено местоположение странных бункеров. Сейчас готовится исследовательская экспедиция. Каетан может присоединиться к ней, если хочет. Он не обязан, но пригодился бы, поскольку в городе сейчас мало солдат, большую часть разведчиков оттянуло вторжение орд на севере.
Он связался с Шернявским.
– Езжай с нами, Каетан.
– С нами?
– Если ты едешь, то и я отправляюсь. Я ведь твой опекун.
– И что на это Анна?
– А ты как думаешь?
– Ты хочешь снова отправиться в степь, полковник?
– Не хочу.
– Но если я пойду туда, то ты пойдешь со мной.
– Да.
– И что ты советуешь?
– Хорошенько упакуйся.
– Я надеялся, что именно такой выбор ты и сделаешь, полковник.
– Это ведь не я принял решение, а ты. Я сообщу Анне.
– Сообщи.
Утром следующего дня Каетан уже выходил, когда затрезвонил телефон. Он заколебался на миг, но решил, что это могут звонить из гарнизона: например, с информацией о смене места или времени выхода.
Он поставил рюкзак на пол, чтобы еще раз проверить взглядом, все ли пристежки в нем на должных местах. К гарнизону ему в любом случае придется добираться трамваем, перемещаясь по городу, полному гражданских. В рюкзаке он вез оружие, исследовательскую аппаратуру, магический инструмент. Большая часть этих вещей была запакована в специальные защитные оболочки, но он все равно должен был их еще раз осмотреть. Рюкзак был сделан из полотна ленника, растения, привезенного на Землю эльфами. В ткань были вплетены зачарованные волокна и даже два волоса короля. Рюкзак этот защищал содержимое от внешнего мира лучше, чем самый толстый сейф. И наоборот: защищал мир от своего содержимого.
В нем было также куда больше предметов, чем можно было ожидать – но одновременно он оставался довольно легким. Хорошая эльфийская магия.
Телефон зазвонил снова. Каетан поднял трубку.
– Слушаю?
– Где ты? – спросила Александра.
– В квартире.
– Можешь прийти за мной?
– Увы, не сейчас.
– Можешь прийти за мной? – повторила она, словно бы не услышав его ответа. А потом начала плакать.
– Что случилось?
– Я очень, очень хотела бы, чтобы ты пришел…
– Что случилось?! – повторил он громче. – Нашли Альберта?
– Не-е-ет, – сумела она еще простонать и снова зарыдала.
Он посмотрел на часы. Должен был уже выходить.
– Аля, я не могу сейчас разговаривать. То есть, – он заколебался и заговорил громче, – не могу разговаривать долго. Прошу, успокойся! Скажи мне, что случилось!
Она отреагировала на его крик. Может, это ее отрезвило. А может – и он почувствовал неприятное тепло от этой мысли, – в ней проснулся старый инстинкт, страх маленького, одинокого ребенка, который прячется от чужаков. Когда они кричат – слушай, а не то будешь наказан.
– Да, – сказала она, помолчав секунду-другую, уже спокойным голосом.
– Аля, я бы охотно с тобой встретился, но не могу. Я как раз получил вызов в штаб, – соврал он. – Выхожу из дома.
– Понимаю, да, до свиданья… – сказала она, но не положила трубку.
– Аля, что случилось?
