Каетан не противостоял ни одному из привоев – отростков псевдотайги, многомерного корневища, что выгрызало из-под земли железнодорожную насыпь, а порой выходящего на поверхность и перелицовывающего людей наизнанку – а иногда и на большее число сторон. Не узнал он и рыцарей из ордена неогуситов, исключительно из потомков чешских солдат, что сражались в Сибири в начале двадцатого века и которые принесли клятвы Транссибу. Не останавливался под семафордитами – расставленными на ключевых местах трассы ажурными башнями почти полукилометровой высоты, которые замеряли агрессивность Тумана. Семафордиты передавали информацию вдоль путей, посылая в небо снопы разноцветных фейерверков, что складывались в узоры, которые были в силах понять лишь немногие, сильно измененные магией люди. Некоторые утверждали, что на самом деле те были живыми существами, доставленными на Землю эльфами из чужого Плана, который некогда уже сталкивался с Туманом, и что башни эти – разумные существа.
Миновала Каетана необходимость омовения святой водой, выйди он в каком-то из дальних гарнизонов. И обязанность ходить в специально разработанном NASA скафандре, в каких жили все люди в самом конце пути – там, где под защитой сильнейшей магии рыли в Тумане нанокадабровый туннель, укладывали очередные отрезки рельсов и отбивали нападения страшнейших из чудовищ степи.
Бронированный «УАЗ» доставил географа и Шернявского на место сбора, где их уже ждали две «Росомахи», три грузовика, везущие топливо, оборудование, припасы и люди, в том числе с десяток-полтора кавалеристов-балаховцев.
– Это больше выглядит как боевой патруль, чем научная миссия, – проворчал Каетан Шернявскому.
– Но ведь это не удивляет тебя, поручик-географ?
– Нисколько, полковник-на-пенсии, – улыбнулся он. – Но на Западе именно я умничаю. А тут нам пригодился бы какой-нибудь Оссендовский[39]. Жаль, что он мертв.
Шернявский внимательно посмотрел на него, а потом улыбнулся.
– А почему ты говоришь об этом с такой уверенностью?
К полудню они отправились на восток.
К бункерам они добрались вечером седьмого дня пути сквозь Туман, который принял сейчас образ степи. Бункеры они ощутили издалека. Щиты индивидуальных судьбуссолей покраснели, ринграфы начали вибрировать, а реявшие до этого момента на ветру флажки опали. Каетан увидел, как начинают светиться нанокадабровые конвертеры вокруг его ладоней. Конь тихо заржал – был недоволен, что ему приходится идти в то место, которого он боится.
Они откорректировали направление движения, и через три четверти часа, продравшись сквозь густую траву, увидели первый объект.
Сразу же отступили, чтобы тот не находился в зоне прямой видимости.
– То, чего ты не видишь, не видит и тебя, – проворчал Шернявский, но без особой уверенности. Эту точку зрения не разделяли и разведчики, поскольку сейчас же принялись ставить систему временных укреплений. Те не производили серьезного впечатления: состояли из шестиугольной ширмы, на стенах которой, длиной десять метров и высотой два, были нарисованы иконы. В каждом углу, на торце подпирающей материал жерди поставили сборную конструкцию: малый купол с медным колоколом. Вокруг ширмы расставили несколько десятков узких свечек.
Командир миссии, капитан Удалов, обошел лагерь, бормоча что-то под нос, а потом щелкнул пальцами – и все свечки одновременно загорелись светлым желтым огнем.
Каетан услышал тихий шепот, который шел из-под земли. От ширмы вдруг пришло резкое дыхание ветра, почти горизонтально положившее траву.
Кони заржали, а Каетан машинально заслонил рукой глаза, но остальные солдаты приняли обряд спокойно. Начали вводить коней внутрь охраняемой сферы.
– Посмотри. – Шернявский присел и коснулся пальцами земли. Каетан сперва не понял, о чем он говорит. Но уже через секунду заметил и он. Земля под ногами людей начала изменяться. Красноватая сухая скорлупа размякала и одновременно теряла рыжий оттенок, становилась темно-бурой, почти черной. Вскоре вокруг ширмы появился широкий пояс жирного чернозема.
– Вырываем родную землю у Тумана, – объяснил Шернявский.
– Знаю, я читал об этой процедуре, – кивнул Каетан.
– Я могу не объяснять? – Шернявский обеими руками сильно уперся в землю, словно желая втереть ее в кожу. За несколько дней пути через наполненные враждебной магией территории ему нужно было насытиться консистенцией и запахом обычного мира. А может – и зачерпнуть из него силу.
– Объясняй. – Каетан тоже присел, погрузил пальцы в липкий, густой чернозем. – Говори обо всем, что считаешь важным и необходимым. Прости, если ты воспринял мое замечание как нахальное.
– Я не обижаюсь так легко, как тебе могло бы показаться. Я знаю, что ты специалист высочайшего класса. Герой. – Шернявский улыбнулся. – Но это там. Не здесь. Восток и Запад – два разных мира.
– Но оба убивают людей. И в обоих царит страх.
– Разве не удивительно, что это одна общая черта наших врагов?
– Ты имеешь в виду йегеров и урков?
– Я имею в виду два космоса. Два Плана, которые влились в наш мир. Они – разные. Вероятно, враждебные друг другу. Но оба несут нам погибель.
