– Погибели не будет! Пока существуем мы, защитники! – Сильный голос Удалова прервал слова Шернявского. Каетан поднял взгляд и увидел, что командир миссии стоит над ними со скрещенными на груди руками. С этой перспективы его стеклянный глаз казался как-то по-особенному выпуклым, почти выскакивая из глазницы. – Ну, парни, пойдемте в лагерь. Кони должны получить пищу, да и вам стоит закинуть что-нибудь в желудки.
Они встали, отряхивая руки. И правда, остальной отряд уже исчез за ширмой со стоящими на страже рисунками святых с темными худыми лицами. Из-за материи доносились веселые разговоры и звон металлической посуды.
– А бункеры? – спросил Каетан.
– Поспешай не торопясь, юноша. – Удалов подкрутил ус. – Пусть сначала наш лагерь укоренится, усилится. С пустым желудком плохо исследовать Туман. А что-то мне кажется, что ты в курсе, как оно – лазить с пустым брюхом. Пойдемте, у нас есть хлеб, сало и крепкий чай. Поедим, а потом займемся этой хренью.
Патрули отправились в степь примерно через пару часов. Исследовали территорию в радиусе нескольких километров от лагеря. Нашли четыре бункера. Точно измерили расстояния между ними, ввели данные в компьютер и начали обрабатывать информацию. Но не были найдены никакие математические зависимости между расстояниями. Объекты выглядели почти такими же, как в симуляции, которую Каетан видел у Шернявских. Почти, да не совсем.
Серая скорлупа вырастала из земли, как каменные шампиньоны – эта ассоциация появлялась в рассказах многих людей. Диаметром они были два-три метра, в высоту чуть больше одного. Состояли из твердой субстанции, фактурой напоминавшей растрескавшийся бетон. Но она была куда тверже бетона – на ней не удалось поставить царапину ни железным ножом, ни алмазным буром. Не принесли результата и магические ритуалы, проведенные специалистами из отряда Удалова.
– Может, это говно урковых драконов. – Один из солдат, мужчина постарше с сухим, носатым лицом поднял руки, и все увидели его четырехпалые ладони. – В битве за Первую Заставу мы их видели. У них было по две головы, по восемь ног и четыре колеса. Они летали над землей и убивали нас. Может, эти драконы-людоеды так срут?
– Информация об урковых драконах не подтверждена, капрал Бобылин, – спокойно сказал Шернявский. – Вы видели тачанки, запряженные дракками. Дракки могут прыгать на расстояние до тридцати метров. Вот это вы и видели.
– Говори что хочешь. – Старый солдат даже не мигнул – как видно, за долгие годы он не единожды слышал одни и те же комментарии. – Но я помню, что видел. И что убило моих приятелей.
– Но вы ведь победили. Крутые парни! Отстояли Первый Вокзал. Железная дорога отправилась в Туман. А потому эти драконы не были такими уж страшными. – Удалов похлопал солдата по плечу.
– Скажи это Илье. Скажи это Яну. Скажи это всем тем, кого мы даже похоронить не сумели, командир. – Бобылин еще что-то проворчал себе под нос и пошел заниматься своими делами.
Примерно в тот самый момент Каетан услышал крик. Вернее сказать – шепот.
Можно ли орать шепотом? Можно ли кричать потихоньку? До этого момента он думал, что навряд ли. И все же отчетливо это услышал. Где-то на границе тишины, далекий, сдавленный расстоянием – и все же страшный, ужасающий, колющий мозг иглой жути и боли.
– Не-е-ет!
Другие тоже это услышали.
– Молю-у-у-у!
Громче.
– Прошу-у-у-у!
Солдаты были профессионалами, отреагировали почти моментально. Потянулись за оружием, запустили защитные инкантации, развернули флажки с Орлом и Погоней. Прикрывая один другого, принялись отступать в сторону лагеря.
Удалов отдавал короткие приказы. Несколько солдат рванули в Туман, чтобы прикрыть остальной отряд. Экипажи погрузились в транспортеры. В небо пошли ракеты, разбрызгивая защитные огни. Кровавые тучи над головами людей разошлись, через пару мгновений они стояли уже под чистым синим небом. Зашипела выжигаемая светом обычного солнца красная трава.
– Не-е-е-ет!
Это не расстояние приглушало крик. Не дистанция подавляла нотки боли, вырезала из голоса отзвуки жуткого страдания.
Все громче.
– Я скажу-у-у-у!
Каетан запустил свои охранные системы, нанокадабры затанцевали вокруг, не выхватывая ни следа фагов. Но, словно этого было мало, крик не умолкал, звучал все громче. И приглушало его не расстояние.
Приглушала его стена.
Каетан двинулся вперед, не обращая внимания на предупредительные крики Шернявского. Краем зрения он заметил еще, как перестраивается защитная ширма вокруг лагеря. Она росла, уплотнялась, выпускала в землю крючковатые отростки. Колокола били, а тонкие белые свечи засияли ярким сиянием.
И тогда же упал первый солдат. Рухнул лицом вниз, выпустив оружие и прижимая ладони к ушам. К нему кинулся санитар, но прежде чем успел наклониться над ним, рухнул на колени второй солдат, закричал:
– Тише, сделайте это тише! – Но голос его не пробивался сквозь жуткий, растущий скулеж, переходящий в жалобный писк.
Каетан бросился к бункеру. Он был не один: Удалов, Бобылин и еще двое солдат, чьих фамилий он не знал, пытались окружить каменный шампиньон, растянуть вокруг него изоляционные чары.
