Мантры настраивали сознание на единую цель, упорядочивали мысли, отбрасывали прочь ненужные сейчас паттерны поведения и инстинкты. Взводили организм, резко повышая реакцию мышц, проводимость нервов, ясность взгляда. Наконец они выстроили вокруг его тела защитную броню – лучшую, какую только можно вообразить: прозрачную, легкую, не сдерживающую движений, но одновременно защищающую от обычного оружия и от магических разрядов. Роберт был теперь боевой машиной, способной противостоять как человеку, так и йегеру. Бой с балрогами – это дело эльфа. Но они не ожидали присутствия балрогов.
Хардадиан вскочил с земли. Звон освобожденной тетивы был как крик сокола. Серебристая стрела со свистом прорезала воздух, полетев к темному окну на стене ветряка. Эльф послал следом еще несколько стрел.
Первая – сгорела, прежде чем долетела до цели, как и вторая, но третья прорвалась сквозь барьеры и воткнулась в пасть окна. В единый миг ветряк сменил свой цвет на белоснежный, крылья замерли. Взрыв смешался с воплями защитников. Сквозь стены стали проступать фигуры стражников. Человекоподобные энписы Черных, моры, материализовались у подножия крепости. Некоторые, искалеченные взрывом внутри крепости, почти тотчас же распадались.
Те, кто пережил взрыв, на бегу формировали мечи и топоры. Мчались прямо на эльфа. Хардадиан стоял спокойно, раз за разом натягивая тетиву лука, на которой всегда появлялась новая стрела.
Затарахтел автомат. Роберт стрелял короткими очередями. Пули били в грудь энписам, но вред могли нанести только тем, кто почти успел материализоваться. Призрачных ликвидировал эльф.
Ни одно из созданий не сумело добраться до нападавших. Но они и не затем были созданы защитной системой заставы. Они должны были ослабить врага, нарушить и выявить его боевую ауру, разведать, каковы его истинные силы. За спиной умирающих солдат уже материализовались трое командиров, истинных защитников крепости, воинов расы, которую называли панцирями – четверорукие, защищенные магическими доспехами, вооруженные железными топорами. У них были человекоподобные тела, но на головах сверкали целые гроздья темно-синих глаз, похожих на паучьи, складывавшихся в узоры, характерные для каждого из кланов. Те, что находились здесь, были из Миттвохштамм, к которому принадлежала большая часть войск, которые вот уже долгие годы сражались с эльфами и людьми на старой польско-немецкой границе. Возможно, все трое помнили те времена: крови, страха и боли, темные годы, когда Европа превратилась в землю смерти.
Роберт их ненавидел.
Хардадиан отбросил лук почти в тот же момент, когда Роберт сделал то же самое со своим бесполезным против панцирей «МР-9». Вытягивая мечи из ножен, они с криком бросились в атаку. Эльф затанцевал в ловком пируэте, ворвался меж врагов. Словно оказался в самом центре разрушительных механизмов какой-то мощной фабрики – топоры и руки панцирей молотили воздух вокруг, а он уходил от ударов, ловкий и гибкий, на миг расходясь с крушащими ударами смерти. Сам наносил удары быстро и точно, рубя мощные руки, втыкая меч в коренастые тела.
Бой не затянулся. Роберт успел срубить одного из противников ударом по затылку, почти отделив голову от тела. Хардадиан воткнул клинок в череп второго, разбрызгивая во все стороны клейкую жижицу из разрубленных глаз панциря. Третье создание бросилось наутек, но при этом ему пришлось ослабить защитное поле, и эльф коротким заклинанием повалил его на землю и убил.
Ветряк заколебался, а потом исчез, а вместе с ним – и трупы всех энписов. На земле остались лежать только тела трех мертвых панцирей.
– Проход готов, – сказал Хардадиан. Голос его был спокойным, но в глазах еще танцевали искры военного безумия. – Но йегеры наверняка уже знают, что мы здесь. Вперед!
На этот раз Хах-хон ждал Каетана. Пустошь на месте дома, что когда-то тут стоял, была расчищена гномом от кустов. По мху бежали борозды – в ладонь шириной, вырытые до самой черной земли; они складывались то в спирали, то в размашистые знаки таинственного алфавита, то в упрощенные фигуры животных. Все линии соединялись посреди поляны, где Хах-хон выложил каменный круг. Камней было двадцать четыре – самый большой размером с голову ребенка, самый маленький – с кулак.
Гном объяснил мальчику, что тропки, вырытые во мху, наполнят камни энергией земли, а та, сконденсировавшись на уложенных внутри круга предметах, позволит Ключу открыть ворота в родной мир гнома.
Предметов было пять. Кроваво-красный кристалл, амулет гнома, помнящий дорогу домой. Свиток пожелтевшей бумаги, покрытый черными знаками – формулами, которые позволяли снимать очередные завесы, разделяющие реальности. Ветка дуба, собирающая силу растений. И кость оленя, дающая силу животных.
Сам Хах-хон неподвижно сидел в выстроенных им межмировых вратах. Поджав ноги, чуть наклонившись вперед, он опирался длинными руками в землю. Глаза его были закрыты, а ртом он тяжело хватал воздух. Казалось, он одним усилием воли сдерживал не меньше чем три землетрясения с бурей в придачу.
