– Не знаю, зачем он прибыл, но наверняка скрывается от йегеров.
– Мы пойдем за ним в погоню, рыцарь Хардадиан!
Эльф вздрогнул, пораженный тоном Роберта. Никогда ранее он не слышал в нем такой твердой и опасной ноты.
– Я хочу отправиться за ним!
– Это рискованно. У него большая сила, быть может, даже большая, чем моя. Но почему… – Хардадиан замолчал, потому что внезапно увидел то же, что Роберт заметил уже раньше. Кровь на русых волосах. Порванную одежду. По щеке мертвого ребенка полз черный жук.
– Я хочу! – повторил человек.
– Так и сделаем! – кивнул эльф.
Лес умирал там, где пролетали скакуны йегеров. Пространство вспухало от магических разрядов. Началась передача.
– Мане карата, мане теволь, кадам кадам. – Глаза эльфа засияли. Поток света принялся пожирать тьму, как белый червь. Сияние заплеталось в сложные узоры, шло слоями и раздавалось в стороны, вырезая во тьме сверкающую структуру. Выталкивало черноту из света, открывая место дню.
Хардадиан стоял неподвижно, выставив перед собой ладони – из них текло сияние: многоцветное, переливчатое, пенилось под пальцами, разбрызгивалось фонтанами света. Круг жара рос с каждым мгновением.
И вдруг лес куда-то исчез. Они были в другом Плане.
Стояли посреди равнины. Желтая земля до самого горизонта была покрыта легионами синей травы, что мягко волновалась под порывами теплого, но резкого ветра. Вдали Роберт заметил спутанные абрисы странных деревьев, а еще дальше – стройные башни, что выстреливали в небеса. Растущие прямо из земли, не окруженные никакой стеной или меньшими строениями, они высились над равниной – красные, выгнутые, выкрученные. Они то поддерживали друг друга, то отдалялись, оставляя между собой заглаженные промежутки, то раздувались, то худели, протягивали друг к другу руки мостов, смотрели друг на друга черными дырами окон. Но даже с такого расстояния человек замечал подтачивающую их ржавчину энтропии. Окна были выщербленными, лестницы – растрескавшимися, в остроконечных крышах зияли дыры, разорванные полуарки вели в никуда.
– Это руины города Ольмех, Королевства Перевала, перекрестка миров, – сказал Хардадиан, а его тень упала на Роберта. Тот поднял взгляд и задрожал. Куда-то исчез стройный, одетый в военную униформу эльф-разведчик. Напротив него стоял мощный воин в радужной сияющей броне. На доспехе сверкали родовые цвета, кармазинный плащ лежал на плечах, стекая до самых колен. Лук эльфа казался вдвое толще, чем ранее, а вынутый из ножен меч пульсировал красным.
Небо над их головами было черным, будто смола.
– Там! – Хардадиан указал мечом, и теперь Роберт заметил небольшую фигурку. Беглец несся к руинам башен. – А они – там. – Клинок передвинулся по линии горизонта.
Кадет напряг зрение, но только через некоторое время сумел их увидеть: черные фигуры на фоне чуть более светлого неба. Три скакуна йегеров шли галопом – привычно-странно, со всадниками, что низко наклонились в седлах. Погоня хотела перерезать дорогу беглецу, прежде чем тот достигнет подножия башен.
– Увеличь силу! – приказал Хардадиан, все еще не двигаясь с места. Роберт закрыл глаза и принялся повторять слова Третьей Боевой Мантры. Почти чувствовал пульсирующий в венах поток нанокадабр. Мозг запускал процедуры, а сердце разгонялось куда сильнее, чем обычно. Мантра наполняла его тело и волю.
Эльф прошептал короткое заклинание. Ветер ударил Роберту в лицо, а когда человек открыл глаза, то увидел, что стоит прямо напротив беглеца, а за спиной у него – гигантские башни Ольмеха. Со стороны приближались йегеры.
Гном не сразу понял, что у него появились новые враги. Ведь еще миг назад он был уверен, что ему удастся достигнуть башен, в чью тень йегеры не решатся вступить и где он проведет вторую часть ритуала. Теперь же дорога к укрытию была закрыта.
Но он не колебался. Не притормаживая, принялся выкрикивать заклинания. Одежда спала с него, словно шкура с линяющей змеи. Остался только повешенный на шее кусок ремешка с привязанным к нему серым продолговатым предметом. Тело гнома начало принимать боевую форму.
Хардадиан прыгнул в его сторону, рубя мечом густой воздух Плана Ольмех.
Йегеры приближались. Роберт передвинул автомат на живот. Ствол плюнул огнем. Пули резали каналы в густом воздухе, словно древоточцы в древесном стволе. Но чем ближе к йегерам, тем медленнее пули пробивались сквозь пространство. Ни одна не долетела до всадника или до скакуна.
Черные скакуны вытягивали шеи, на месте их голов пульсировали склизкие глыбы, вились лоснящиеся красной мокротой отростки. Из их глоток вылетал мерный, волновой рык: рык хищника, микшированный с гневным гудением осиного гнезда.
