И рассказал. Не все в истории было для Каетана ясным, а наряду с объяснениями появились новые загадки, но, в конце концов, он получил более-менее целостную картину того, что происходит в маленьком, столь важном для балрогов и эльфов селе Хохорт. На его месте раньше стоял небольшой немецкий городок, но во время Затмения земли вокруг были уничтожены захватчиками. Тогда-то на бывшей равнине и выросла гора. Никто не знает, когда появился Дракон, но было это давно, еще до рождения отца Йохана, то есть не менее тридцати пяти лет назад. А значит – подвел итог Каетан – уже после Затмения, когда в войнах формировались новые границы Европы. Сначала о существовании Дракона знали немногие, люди шли в лес и исчезали, но в таком ничего странного не было ни тогда, ни теперь. Люди всегда исчезали. Их похищали йегеры, лесные твари, магические поля. Порой после находили разорванные тела, порой – только клочья одежды, но обычно от исчезнувших не остается и следа. И очень скоро даже имена их вымывало из человеческой памяти. Существующие на грани биологического выживания обитатели колонизированных балрогами территорий живут недолго, быстро плодят новых детей, не думают о будущем и прошлом. Для них имеет значение только «здесь» и «сейчас» – ну, может, иной раз еще и «завтра». Они не планируют на долгий срок, потому что все их планы разбиваются о реальность, а события десятилетней давности становятся легендами.
И потому – люди исчезали. Но несколько вернулись из леса через много, много дней. Были больными, говорили невнятно, в руках сжимали цветные камешки. «Одержимые», – подвел Йохан итог этой части рассказа. Приказывали играть. Приказывали считать.
Никто не понимал, о чем они говорят, быстро донесли обо всем йегерам. Одержимые могли представлять угрозу для сообщества, их нужно было забрать. И тогда в село съехалось много, очень много йегеров. «Тысячи», – сказал Йохан, но Каетан не думал, что эти данные точны. Тысячи – значило много, очень много.
Но это был не конец. Когда перепуганным людям казалось, что ничего более жуткого с ними произойти не может, появились существа, которые были сильнее йегеров. Их господа, боги этого мира – балроги. Никто из людей их не видел, всех жителей согнали в один сарай, где они, напуганные, ожидали решения своей судьбы. Там, в этом сарае, во время долгих недель голодного существования на куче соломы родился отец Йогана. Бабка умерла при родах. Скорее всего, ее съели.
Сквозь дырявые стены можно было наблюдать за тем, что происходит снаружи. Двое парней – их имена рассказ не сохранил – пытались так поступить. Сразу же ослепли, а потом умерли в страшных мучениях. Того, что случилось с их телами, Йохан не знал, но у него были некоторые подозрения… Как и у Каетана.
Легенда гласит, что Черные решили смилостивиться над людьми и даровали им жизнь. Приказали возвращаться в село, построить больше домов, чтобы принимать чужаков, и выполнять поручения одержимых, которые, к удивлению оставшихся селян, тоже выжили. Были названы – не пойми кем и когда – мастермайндами. Йегеры почти ушли из села. Контролировали его, порой похищали людей и устраивали показательные экзекуции – то есть заявляли о своей власти, как и всюду в доминионе балрогов. Но не устраивали погромов. И привозили детей.
Порой по одному, порой – небольшими группками, пару десятков ежегодно. Им было четыре, пять лет: голодным, избитым, с магическими клеймами, выжженными у них на коже кипящим льдом. Смертельно испуганными. Живыми. Их отдавали под опеку мастермайндов. Все село работало на удержание и прокорм этой группы, доставляло им одежду, топливо, даже воду из реки. Они же должны были только играть.
Никто не знал, как выглядит игра. Порой кто-то из учеников выносил на улицу несколько разноцветных камешков. Если кто-то это замечал, то сразу же сообщал учителям. За отсутствие реакции можно было заплатить – как, впрочем, и за каждую провинность относительно йегерских законов – жизнью. Естественно, всего невозможно было удержать в тайне, а потому Йохан знал, что при игре следовало раскладывать разноцветные камешки на планшете, а потом передвигать их вдоль линий, чтобы выстраивать специальные расклады. Больших подробностей он знать не желал. Они ему не были нужны. Если бы кто-то пытался посвятить его в тайны игры, он сразу же донес бы об этом главным в селе или же и самим мастермайндам. «А может, и нет, – раздумывал Йохан вслух, – потому что если бы я им сказал, то они бы и меня могли убить…» Каетан не спрашивал, за что – потому что знал. Йегеры карали не только тех, кто нарушал их кодексы. Часто убивали даже и тех, кто только знал, что кто-то хочет нарушить йегерские законы. Потому что осознание возможности бунта могло опасно укорениться в разуме вчерашнего раба, перерасти в восстание.
Многие из учеников умирают: от голода и побоев, не выдерживая ритуалов. Те, кто выживают, идут к Дракону. В лес, в горы, туда, где его царство, куда не заходят Черные.
– Йегеры боятся дракона? – спросил Каетан. Йохан аж затрясся.
