Он еще раз глянул на доску и расклад цветных камешков. Ему вдруг показалось, что он начинает видеть в их раскладе логику, что позиции отдельных элементов – синхронизация цветов и размера – создают узор, но что это несовершенный узор, что его можно подправить. Он поднял один из камешков, ладонь зависла в воздухе.
– Стой! Не делай этого! – Крик раздался очень близко. Каетан снова потянулся за мечом, но сдержался, когда увидел фигуру, поднимающуюся из кустов.
На первый взгляд было не понять, насколько стар этот мужчина. У него была согбенная фигура, двигался он с трудом, отчетливо прихрамывая, у него дрожали руки, длинные волосы и борода заслоняли лицо. Он родился в мире, где сорокалетние считались стариками, а замученные йегерами дети часто выглядели не лучше своих родителей. Мало чем могла помочь и его одежда – серая, многократно латанная куртка, сорочка до колен и гетры, закрывающие лодыжки. Ноги его были босыми, нескольких пальцев не хватало. Но к этой бедняцкой одежде не подходило длинное ожерелье из разноцветных бусин, обернутое вокруг шеи и спускающееся на живот. Между камешками поблескивало серебро. Левая рука мужчины держалась за ожерелье, словно за перевязь, а пальцы перебирали камешки, как бусины четок. Правую руку он держал расставленной над головой – и на ней тоже не хватало мизинца и безымянного пальца.
Каетан не чувствовал враждебной силы, ему показалось, что бедолага, скорее, заинтересован и вдохновлен видом пришельца.
– Привет, – сказал он. – Я не хотел ничего испортить. Прости, если я нарушил спокойствие этого места.
Мужчина не подал виду, что понял хотя бы слово; подходил все ближе, наконец ожидающе остановился. А когда Каетан отступил на несколько шагов, предоставляя ему доступ к каменной игральной доске, в два прыжка оказался у нее и одним взглядом охватил положение камешков, замерев в неподвижности. Только пальцы все так же теребили ожерелье.
Каетан почувствовал прикосновение фагов. Черные, на минутку остановившись на границе владений Дракона, все же не оставили погони. Нужно было спешить.
– Кто ты? – спросил Каетан, стараясь использовать как можно более простые фразы и четко выговаривая слова. – Ты служишь йегерам?
Мужчина дернул головой, разведя волосы и открыв лицо – изборожденное временем и жизненными тяготами лицо старого человека, может, даже и шестидесятилетнего. У него не было левого глаза – ту часть головы занимал кожаный нарост, напоминание от множества ран. Висок западал, глазницу заполнял мясистый, давно затянувшийся шрам. Только теперь Каетан понял, что цвет волос старика точно такой же, как у ошметков на ближайших камнях.
– Не-е-ет… Я не-е-е… не Черный. Не-е-ет… – прохрипел мужчина, открывая беззубый рот. От него исходила смесь чувств – он боялся йегеров и ненавидел их, но ощущал к ним и что-то похожее на удовлетворение, чувство победы. Старик даже улыбнулся.
«Он вырвался из-под власти Черных, – понял вдруг Каетан. – Он живет под их давлением, окруженный их владениями, но на территории Дракона он от них независим: по крайней мере частично».
Эта мысль утешила Каетана: выходит, человек перед ним, хотя и старый, голодный и искалеченный, чувствовал хотя бы немного свободы, как реальной, так и внутренней, свободы разума. Но, похоже, чтобы достичь такого состояния, ему пришлось обезуметь. Только сумасшедший в стране йегеров может победить их.
– Ты служишь Дракону? Ты мастермайнд?
– Да-а… Да-а… – Снова улыбка. – Я играю, я считаю, я решаю. Ты пришел за уроком? Я учу. Хочешь?..
И вдруг замолчал, пал на колени, голос его изменился, шепот перешел в крик, голова ударила в землю.
– Не могу! – заорал. – Я слаб! Я глуп! Он не выбрал меня! Я не могу! Не знаю решения!
Он весь скорчился, сжался, принялся говорить сам с собой:
– Думай, думай! Реши! Нет, дурак, дурак, это не подходит. Нет, не подходит! Думай! Положи! Тут положи. – Голос его перешел в стон, тело охватила эпилептическая дрожь. Старик упал на бок, перевернулся на спину, трясся с раскинутыми руками, с согнутыми в коленях ногами, с взлохмаченными волосами. – Я не могу-у-у!
Каетан подскочил к нему, прижал к земле, прошептал гипнотические чары, попытался зондировать разум, но наткнулся на сильный барьер, на завесу из форм и цветов, что складывались в бесконечные плоскости, пульсирующие в собственном ритме, когда отдельные фрагменты изменяли цвет. Времени на более серьезные действия не было, он сумел только успокоить старика, вырвать его тело из эпилепсии, заставить говорить.
– Куда я должен идти? Хочу пройти к Дракону. Хочу его увидеть.
– Ты не можешь.
– Отчего?
– Ты не сдал. Не сложил. Не сосчитал… Как я, как я… – Каетан почувствовал, что старик снова уходит, сжал ментальную хватку, но так, чтобы не навредить человеку.
– Я могу. У меня есть разрешение, – солгал он. – Но куда мне идти? Каковы знаки?
– Хорошо, скажу, да. Иди. Сгинь. Иди. Сгинь. Возьми красный камень, он скажет.
– Какой красный камень?
– Мой глаз.
– Что?..
