Темнота грота, Каетан на коленях, погруженный в молитву. Перед ним – останки йегеров. Вокруг – возобновляется самоорганизующееся движение кристаллической туши Икса. Уже успокаивающиеся люди в узлах сети. Пламень нанокадабр, сталкивающихся с враждебной магией все ближе к Каетану. Гаснущий и сжимающийся свет от ринграфа. Энписные коты, второй раз за день распадающиеся на куски.
А потом замигали лампочки ОРИТ-ной аппаратуры. Тело Роберта вдруг напряглось, чтобы тут же расслабиться.
– Мы его потеряли!
– Связь оборвана!
– Отстегните его!
– У нас есть данные?
– Шангри-ла! Кажется, это Шангри-ла!
– Начать ритуалы! Выслать отряд!
– Слушаюсь, господин майор!
В облицованное медью помещение вбежали Грендор Майхшак и врачи. Принялись отстегивать Роберта из трансферной аппаратуры.
– Он жив!
– Разум?
– Не знаю, но кажется, тут все плохо…
План Шангри-ла был идеальным миром для бегства. Он был узким. Каетан уже им пользовался.
Как и в прошлый раз, он приземлился в пустом пространстве, наполненном желтым густым светом – словно в небольшом подвале зажгли множество лампочек на сорок ватт, вот только свет этот слишком уж равномерно наполнял пространство, которое было непросто охватить взглядом. Только когда глаза привыкали, начинаешь различать структуру Плана и существ, тут обитающих. Освещенное пространство пересекали туннели, словно созданные из труб сияния большей или меньшей интенсивности. Они вились вокруг, будто тела огромных змей, посаженных в стеклянную посудину. Вероятно, они наполняли весь космос Плана Шангри-ла: люди смогли исследовать лишь небольшой его фрагмент, прилегающий к Плану Земли. Эльфы знали не намного больше. Ни человек, ни эльф, ни йегер или балрог, ни один инструмент, созданный их техниками, не были в силах проникать сквозь поверхность световой трубы: это были некие физические барьеры универсума, успешно сопротивляющиеся известным магиям и технологиям. Тут можно было перемещаться только вдоль туннеля, причем на не слишком большие расстояния, если ты хотел сохранить себе жизнь. План Шангри-ла наполняла неизвестная в других мирах материя, которую звали флогистоном: она парализовала магию – как фаговую, так и кадабровую, блокировала электрику и свет, потому что эти разновидности энергии слабели с расстоянием впятеро. Оставались механические воздействия – можно было ударить мечом или выстрелить, вот только и тут таинственные свойства Шангри-ла, странно работающие тут законы действия и противодействия результативно блокировали ведение боевых действий. Если говорить упрощенно, то все выглядело так, как если бы в трубе действовала чрезвычайно сильная гравитация, всегда направленная к вторгшемуся, перпендикулярно к оси туннеля. Ты хотел идти вперед – но приходилось продираться, словно сквозь кисель. Ты стрелял – пуля пролетала, может, метр, замедлялась, возвращалась к тебе. Ты рубил мечом – движение было медленным, словно ты нырял в смоле, а к тому же пространство, уплотняясь, будто губка, постоянно тянуло руку назад.
Диаметр труб Шангри-ла составлял несколько – а порой и с десяток-другой – метров, и человек мог свободно перемещаться в плоскости сечения просто силой воли. Но чем больше он приближался к внутренней поверхности трубы, тем сильнее возрастало сопротивление, а движение замедлялось, словно бы на поверхности канала находился Горизонт Событий, подобный тому, который окружал черные дыры.
Существа этого мира были кольцами света, что двигались вдоль труб, они взаимно проникали, разделялись, совали мерцающие искры внутрь туннеля. Называли их по-разному: гелионами, рингами, дождевыми червями. Каетан больше всего любил определение «хула-хуп».
Внутри главных туннелей находились также многочисленные конструкции, которые мог заметить и человеческий глаз: тонкие струны света, идущие вдоль оси главной трубы: прямо, закручиваясь, петляя, сжатые в сложные узлы. Эти объекты называли городами, хотя никто не знал, искусственно ли они созданные конструкции или естественные творения Плана Шангри-ла и для чего они служат хула-хупам. Световые существа сползали в них со стен туннелей, соединялись там, вероятно, вели за них войны. Человек не мог приблизиться к ним, как и к внутренним поверхностям главных туннелей.
Несколько по-другому было с местами, которые называли руинами. Эти световоды погасли, оставаясь теневой дырой в желтом свете, словно черные засохшие макаронины, свернувшиеся в сложные узлы, потрескавшиеся и раскрошившиеся. Мертвые. Хула-хупы обходили это пространство, а потому его, по мере возможностей, исследовали, промеряли и описывали.
Именно сюда он и должен был прыгнуть и здесь, вероятно, получить помощь.
И прыгнул.
