Географ приволок соггота ранним полднем, когда большинство людей работали в поле. Встал на перекрестке посреди села, между трактиром и башней светового телеграфа. Магическим словом он прижал своего пленника к земле и громким голосом вызвал полицейского Яна Мацещака. Тварь крутилась и стонала, молила о милосердии, обещала предать своих нынешних господ, верно служить королю и щедро всех наградить, но селяне из Карбузова были неумолимы. Кто-то побежал за солтысом, чтобы тот вынес законный приговор. Кто-то – за мясником, который держал дома медный крюк. Еще кто-то – за детьми, чтобы те всё увидели. На будущее. К науке и предостережению.
Пришла и Кренчелевская, мать Якуба, чтобы посмотреть на своего сына, превратившегося в чудовище. Она узнала его, похоже, по рыжим волосам и шраму на щеке – после оспы, которой он переболел в детстве. И, пожалуй, только по этому, поскольку лицо мальчишки уже успело превратиться в жуткую маску. Женщина принялась плакать, что-то кричала сыну. Тот даже взглянул в ее сторону, понюхал, раздувая ноздри, пронзил ее взглядом единственного стеклянно-серого глаза. Зашипел, выворачивая губы, обнажая ядовитые клыки. Этого она не вынесла. С плачем бросилась к согготу, и если б не удержали ее сильные руки мужчин, наверняка припала бы к нему, пытаясь обнять и погладить. И тогда бы тот ее убил. Подруги вовремя вывели женщину из круга, все время чертя на груди знаки креста, счастливые, что это не их дети перешли на службу балрогам.
Географ не обращал внимания на подобное замешательство и терпеливо ждал. Он успел сломать согготу ноги, чтобы тот не сбежал, и раздробил пальцы на руках, чтобы не сумел сложить никаких заклинаний. Также затянул на его голове невидимый аркан, что до крови врезался в череп и давил на скулы.
Географ был одет в зеленое: камуфляжный мундир-хамелеон, какие использовали польские коммандос, он прикрыл эльфийским плащом. На шее он носил амулет, подвешенный на мифриловой цепочке. В ольстере на правом бедре сидел скорострельный пистолет-пулемет, на поясе справа покачивались украшенные янтарем ножны меча. Лицо у него было молодым, но морщинки в уголках губ, внимательный взгляд, легкие узоры эльфийских защитных татуировок на щеках позволяли любому, кому хватало разума, понять, что мужчина этот – вовсе не неоперившийся юноша.
– Приветствую вас. – Селяне расступились, пропуская солтыса. – Уже знаю, что вы доставили нам эту погибель.
– Приветствую, Ежи. Я угадал? – Географ говорил тихо и спокойно, но за изнанкой всякого произнесенного слова чувствовались напряжение и усилие. Он не прекращал контролировать магию соггота, нейтрализовал ее силу.
– Да, это наш парень, мать его признала. Страшное, страшное дело. Не знаем, когда он перешел на их сторону, не знаем, с каких пор он изменился.
– Когда в последний раз кто-то из вас с ним говорил?
– Пару дней назад он еще нормально ходил по селу, урожай собирал. Во имя Отца и Сына, вот так запросто по селу ходил… – повторил испуганно солтыс, словно только сейчас до него дошло, в какой опасности были и он сам, и его селение. Перекрестился, а соггот тихонько застонал и рванулся в виртуальных узах. Географ глянул на него, затянул аркан так, что невидимая веревка перерезала глаз соггота. Брызнула липкая жижица, а тварь упала на землю без чувств. Четыре руки ее судорожно подергивались, украшенные когтями стопы драли старый асфальт.
– Я поймал его во время ритуала. Похоже, он кого-то убил, поскольку рядом было тело. У вас в селе никто не исчезал?
– Нет, не в последнее время. Может, похитил кого из Заграничья, они ведь и своих убивают.
– Возможно, возможно… – задумался географ. – Ну ладно, не станем терять времени. Есть у вас инструмент?
– А как же, есть, – ответил солтыс, а потом смешался, замолчал. Потом тихим и неуверенным голосом добавил: – Но мы не можем его убить. Мы получили приказ из гарнизона. Всех пойманных согготов надо доставить туда живьем. Так, может, ты его просто насадишь на крюк?
Последние слова солтыс произнес и вовсе тихо, смешавшись под взглядом географа. Приказ есть приказ. Армия держит гарнизоны на пограничье, следит за дорогами, присылает еду на молодой месяц, а докторов – дважды в год. Потому было ясно, что приказ придется выполнять. Только отчего именно ему приходится сообщать об этом страшному, вооруженному, владеющему мощной магией человеку? Человеку, который, продолжая вести разговор, все время контролирует соггота силой разума – тварь, выродка, слугу черных йегеров. Человеку, который – о чем солтыс знал прекрасно – не слишком-то любит контактировать с регулярной армией. И армия отвечала ему полной взаимностью.
– Господин, – продолжал солтыс, – мне уже пришлось отдать поручения.
Он непроизвольно взглянул вверх, за спину географу. Мужчина тоже оглянулся. На сигнальной башне как раз разожгли небольшой костер, и военный полицейский начал передавать сообщение.
– Если патруль в нашем повете, то прибудут сюда еще сегодня. Господин, до того времени тебе придется удерживать соггота, а то сами мы не справимся.
