Все случилось вчера. Анна Наа’Маар, ее охрана из Ордена Лебедя и отряд солдат отправились в дорогу в тот же день, что и Каетан, – только вечером. Они сопровождали запряженную четырьмя волами повозку, на которую был погружен большой медный сундук. А в нем – граф. Ослабленный многодневным заключением и допросами, спутанный чарами эльфийки, оглушенный силой меди. Контрразведка хотела доставить его в Варшаву. Конвой не миновал и первого паркинга, когда случилась атака Черных. Молниеносная и неожиданная. Одновременно Корнеево сообщило о штурме и приказало ускорить марш – а потом связь оборвалась. Ну а позже появился отряд йегеров, насчитывавший несколько десятков всадников. Эльфы и люди приняли бой, и, возможно, им даже удалось бы отбить нападение, если бы граф не порвал спутывавшие его заклинания и не вырвался из своего узилища. Началась резня. Многие из эльфов и людей погибли, чтобы Анна Наа’Маар сумела пробиться сквозь ряды врага и скрыться в чаще.
Беглецы потеряли связь, и вскоре оказалось, что по следу их послана погоня. На отправляемые эльфами просьбы о помощи Корнеево не реагировало. Должно быть, застава была занята своим боем – если она вообще продолжала сопротивляться. Пару-тройку раз они выходили на связь с польскими пограничными патрулями, настолько же потерянными, как и эльфы, но связь эта быстро обрывалась. А это означало, что лес изменялся, что балроги атаковали геомантические пункты и перехватывали контроль над пространством.
К счастью, один из призывов услышал Каетан. И успел с помощью.
Столько-то он и успел разузнать у воина Ордена Лебедя из короткого разговора. Анна Наа’Маар молчала – если не считать медицинских мантр и попыток установить связь.
Каетан глянул на часы. Было два часа ночи, небо чернело, а туман и лес сокращали видимость до минимума, так что даже при легком свете фонаря было видно не дальше, чем на несколько шагов. Свет посильнее они включать опасались.
Он придержал коня, подождал, пока Анна Наа’Маар подъедет поближе.
– Госпожа, мы остановимся здесь на отдых. Кони и мы в этом нуждаемся, раненому отдых тоже пригодится, да и дорогу мы уже ищем чуть ли не на ощупь.
– Хорошее ли это место? – спросила она негромко.
– Не знаю, но и угроз я не чувствую. Тут есть распадок, попытаемся там укрыться – может, даже сумеем развести костер.
– Нас преследуют.
– Наверняка. Но ведь раньше или позже нам все равно придется отдохнуть. И лучше, чтобы в момент боя мы оказались выспавшимися, а они нет. – Он улыбнулся.
– Ты ведь – путешественник, и мне стоило бы тебя слушать, верно?
– А может, они не станут нас преследовать? Кажется, своей цели они достигли. Отбили графа.
На лице эльфийки появилась печальная улыбка, словно при воспоминании о чем-то приятном и трагическом одновременно.
– Да, я его потеряла. Знаешь, что я уже по нему тоскую?
– По кому? – не слишком-то понял он.
– По графу. Его имя на вашем языке звучит как Цвет.
– Прекрасное и, я бы сказал, такое… пластичное. И какой же цвет? Черный? Кровавый? Трупный?
– Просто Цвет. И не смейся над ним. Он – злой. Очень злой. И знаешь, чего я боюсь?
– Ну?
– Что и он тоже тоскует по мне.
После влажной и темной ночи пришло теплое утро. Свой крохотный лагерь они свернули еще до восхода солнца. Раненый эльф – Омар – все еще не пришел в себя, хотя жар несколько поутих. Каетан и второй эльф, тот, что звался Домицианом, осторожно подняли его в седло, и отряд двинулся в путь. Каетан все еще не мог установить их местонахождение, но встающее солнце четко указывало направление движения – восток.
Анна Наа’Маар все еще казалась ему таинственной и далекой – даже для эльфийки. Но одновременно он чувствовал, что дистанция эта сокращается. Условия, в которых они сейчас путешествовали, куртуазным беседам не способствовали. Светлая одежда эльфийки была измята и грязна. В волосах ее запутались сосновые иглы. Небольшой рацион свой она съела поспешно, с явственным аппетитом и без тени благородной сдержанности.
Он наконец-то мог спокойно присмотреться к ее лицу: утонченному, характерной для эльфов вытянутой формы, но с нетипично мягкой округлостью подбородка, не похожими на эльфов острыми скулами и большими глазами с довольно толстыми бровями. Аккуратная еще недавно прическа сдалась в схватке с ветрами, ветками деревьев и сном с кулаком под щекою вместо подушки. Непричесанные волосы в беспорядке спадали на лицо и грудь. Должно быть, это ее раздражало, поскольку несколько раз она пыталась привести волосы в порядок, заплетя в узел, – но тот распадался настолько же быстро, как и свертывался. Лоб и щеки эльфийки украшали царапины.
