О да, менее внимательный наблюдатель без проблем увидел бы в ней молодую красивую девушку экзотической красоты, в несколько странноватой – для леса – одежде. Но Каетан умел замечать мельчайшие подробности, не позволявшие чувствовать себя рядом с ней свободно. Двигалась она с элегантностью и изысканностью, но одновременно – четко и сосредоточенно. Словно каждое движение ее, каждый шаг, поворот тела были знаками на немом языке, что-то значили и передавали. Возможно, таким образом выстраивались охранные лимесы. Может – усиливался резонанс ауры, лечащей раненого. Может – подавались сигналы постороннему наблюдателю: я могущественна, обладаю силой, будь со мной осторожен. В том, каким образом она составляла фразы, как взгляд ее застывал на каком-то совершенно неважном фрагменте действительности, как она замолкала неожиданно, – во всем этом можно было заметить настороженность, опасение и – Каетан посчитал это верным словом – тоску.
Потом она пришпорила коня и подъехала к Каетану.
– А может, нам стоит подождать? – спросила она. – Из Гожува наверняка идет подмога, а то и Корнеево пошлет кого-то за нами?
– Можно сделать и так. Остановиться здесь, например. Вот только… – Каетан поколебался, хотя на самом деле он уже принял решение.
– Только – что?
– Только это – не лучшая идея. Нет гарантии, что ваш вчерашний SOS долетел хотя бы до кого-то. Мы не знаем, не захвачено ли Корнеево. Вообще может случиться так, что Гожув до сих пор не знает о нападении.
– Это невозможно, они должны были получить сигналы.
– Я неверно выразился. Ясно, что если вокруг Корнеево продолжаются бои, то наши должны иметь такого рода информацию. Но они могут не знать, что твой, госпожа, конвой оттуда вышел. И что оказался разбит, и что ты – в опасности. К тому же я действительно не представляю, где мы находимся. Дай Бог, чтобы мы не попали в загоризонтный котел, поскольку тогда они вообще не сумеют до нас добраться.
– А значит?
– А значит – движемся на восток. Окажемся ближе к нашим и дальше от Черных. Может, кого-то да встретим. Может, кто-то наткнется на нас. Конечно, если восток все еще на востоке.
– Не понимаю.
– На границах горизонтов событий возникают иллюзии, фата-морганы. Пространство там сталкивается само с собой, ломается, свертывается. Я уже видел куски польского леса, где одновременно восходили три солнца.
– Тогда не лучше ли подождать?
– Это никоим образом не выправит нашей ситуации. Возможно, ничего страшного не случилось, и солнце продолжает вставать, где нужно, а мы едем туда, куда следует.
– Понимаю. Сделаем, как ты говоришь. – Она придержала лошадь, подождав, пока ее догонит конь Омара. Каетан посмотрел эльфийке вслед и перевел взгляд на Домициана.
Эльф сидел в седле молча, похоже, не слишком-то прислушиваясь к разговору. Все внимание его сосредоточилось на соколе. Птица снова поднялась выше, хоть и не взлетела над деревьями. Но и это оживление любимчика явно радовало Домициана. Рыцарь Ордена Лебедя говорил мало. Выполнял поручения эльфийки, сам брался за различную работу и постоянно, каждым движением давал понять всему миру, что если кто захочет обидеть Анну Наа’Маар, то сначала им придется убить его. К счастью, сосновый лес вокруг не казался опасным.
Этим днем он разговаривал с Анной Наа’Маар еще несколько раз.
– Как возможно, что мы ни разу не встречались?
– Это просто – меня здесь не было.
– Но я даже никогда не слышал об Ордене Лебедя! А об эльфах я знаю немало. И вообще – немало знаю.
– Не переживай, ты не единственный, кто этим удивлен. Нас просто очень мало. На Землю прибыло только три мастера, а в Польше – я первая.
Только трое. Ну да, это многое объясняло. Наверняка такие, как она, работали над самыми секретными проектами. Принимали участие в допросах самых важных пленников и, как знать, не самих ли балрогов. Но тогда отчего она оказалась в настолько опасном месте? Отчего позволили ей лично транспортировать графа? Неужели он был настолько силен, а информация от него – настолько важной? Это лишь подтверждало то, что говорили Ульрих и молодые солдаты, встреченные на дороге. Близилась новая война.
– И давно ты на Земле?
– Два года. Два года, три месяца и четырнадцать дней.
– Ты хорошо говоришь на польском, совершенно без акцента.
– Я начала готовиться куда раньше.
Она отвернулась, посмотрела назад.
– Тоскуешь?
– По месту? Нет.
– Тогда по чему?
– Хоть когда-нибудь кто-то из эльфов отвечал тебе на такие вопросы?
– Трезвыми – нет, – усмехнулся он.
– А когда-нибудь кто-то из эльфов напился в твоем присутствии?
– Конечно же, нет. И в этом-то главная ваша проблема. Порой надо и напиться. Вот так, по-хамски и по-простецкому… Но это же не по-эльфьему…
– Не по-эльфийски, – поправила она его. – Тебе нужно подучить свой польский.
– Я воспитан в деревне. В школу я не ходил.
Она лишь кивнула в ответ и снова посмотрела на него.
– Знаю. А ты – известен, знаешь?
– Знаю.
