Но это было днем, а по ночам его не терзали ни вина, ни боль. Стоило лишь погрузиться в сон, как к нему являлась Арья – нагая, с каплями воды, застывшими на красивой груди и с мягкой улыбкой на устах. Каждый раз он поддавался искушению и овладевал ей страстно и грубо, но улыбка не спадала с ее губ, наоборот, с каждой минутой она лишь становилась шире. В дурмане, он терзал ее тело, шепча слова о любви, и кончал, выкрикивая ее имя. Позже Сноу замечал, что грудь, на которой покоилась его голова, была холодной, а сердцебиения не было. Мороз пробирал до самых костей и, когда он в ужасе смотрел ей в лицо, то видел стеклянные голубые глаза и посиневшие от обморожения губы.
Она была мертва. И это он ее убил.
В конце концов, Сноу всегда приносил любимым женщинам лишь погибель и не хотел подобной судьбы для сестры.
«Ничего ты не знаешь, Джон Сноу».
Если он хоть что-то знал, так это то, что ему нужно было держаться подальше от Арьи, иначе…
Когда Санса на завтраке сообщила о том, что слуги утром не обнаружили сестры в покоях, он сначала испугался, но потом почувствовал облегчение. С ней все было в порядке, и это снимало огромный груз с сердца. Его настрой можно было даже назвать веселым до тех пор, пока Джон не увидел ее с королем, выходящих из какого-то темного коридора. Притаившись, он подождал пока они уйдут, и то, как они непринужденно болтали, смеясь, ранило его хуже тысячи кинжалов.
Его тянуло во тьму ужасных мыслей, и он отчаянно сопротивлялся, но Сноу ощущал, что делал это все хуже и хуже. Джон как-то держался, выезжая на долгие конные прогулки, беря с собой лишь Призрака, отдаваясь тренировкам на мече, где один раз он чуть было не забил дорнийца Дринкуотера, с оскалом, до жути похожим на смешливую улыбку брата. На завтраках и ужинах он игнорировал Арью и едва общался с Эйгоном, что помогало мало.
Неделя показалась ему Долгой Ночью. Оставалось два дня до королевской свадьбы, а после он мог уехать из этого проклятого города.
Идя в конюшни, чтобы заправить лошадь для прогулки по Королевскому лесу, он чувствовал мрачное удовлетворение и предвкушение свободы. На повороте к конюшням до его слуха донеслись смех и радостное волчье рычание. Вид, открывшийся перед ним был до скрежета зубов очарователен: сестра играла с лютоволком, чесала его за ухом и так счастливо улыбалась, что ему хотелось испариться, исчезнуть, лишь чтобы не портить этот момент.
Увы, чуткий нюх белого волка учуял его присутствие, и Призрак навострил уши, сразу побежав в сторону застывшего хозяина.
Их взгляды встретились на долю секунды: увидев его, Старк встала с земли и быстро подошла к нему.
— Джон…
Такой вид у нее бывал, когда их лорд-отец отчитывал ее за очередную проделку, и теперь он понимал, почему ей всегда удавалось избежать жесткого наказания. Из транса его вывел волк, ткнувшийся мордой о его живот. На автомате погладив его по белой шкуре, он пытался выиграть немного времени на обдумывание своих слов.
— Я хочу поговорить с тобой.
Подняв на нее взгляд, Сноу удивленно поднял одну бровь, видя ее упрямую решимость.
— Разве нам есть еще о чем говорить?
Его грубый и холодный тон задел ее: он видел это по выражению на лице сестры, но не мог иначе.
— Один единственный разговор, — произнесла Арья, смотря прямо ему в глаза. — Прошу тебя.
Сноу выдохнул, отведя взгляд. Призрак терся об него, вымаливая сказать да, но он колебался, так как знал, что ни к чему хорошему это не приведет.
Игритт была права. Ведь он был глупейшим из людей, раз согласился.
На ее лице появилась радостная улыбка, которую он, казалось, не видел целую вечность. Немного нервная и излишне энергичная, она попросила следовать за ней, и он пошел вместе с Призраком, который явно не хотел оставаться в клетке.
Шли они весьма долго, пока не вышли на маленькую скалистую бухту прямо под замком. Арья взобралась на один из камней, и он вслед за ней. Некоторое время оба молчали, наблюдая за тем, как волк играл в воде, пока Старк не заговорила.
— Он напоминает мне о Нимерии.
Джон ничего не сказал, зная насколько болезненной была тема лютоволчицы для сестры.
— Я до сих пор вижу сны, — тихо прошептала она. — В них мы с ней едины…
— Волку не место в Королевской Гавани.
— Знаю, — горько улыбнулась сестра. — Особенно такому, как она. Призрак привык к людям и слушается команд, а Нимерия… Ей бы тут не понравилось.
— А что насчет тебя? Тебе нравится здесь? — с глупой надеждой в душе спросил Сноу.
— Это не худшее место из тех, где мне довелось побывать, — туманно ответила Арья.
— И Эйгон не худший из возможных мужей, — со злостью плюнул Джон. — Уж точно лучше Болтонского Бастарда…
Сестра не ответила, устремив взгляд в даль. Так они, казалось, простояли целую вечность, а, может, лишь секунду — он не знал и знать не хотел, слишком завороженный ее умиротворенным видом.
