— Честно скажу, не знаю, — подумав, ответил я. — У нас в Сибири как? Прилетаешь в деревню Пуляево — там все Пуляевы, в Рассохино — там все Рассохины. Думаю, и здесь та же история.
— Хорошо, на месте разберёмся. Было бы неплохо подключить местного депутата. Скоро выборы, и ему бы не помешало участие в нашем проекте.
— Есть такой, — вспомнив говорливого потомка Чингисхана, засмеялся я и назвал фамилию Василия Котова.
Она отреагировала спокойно, сказав, что знает такого и, по её мнению, это вполне подходящая кандидатура.
В начале августа я позвонил Селезнёвой на мобильный и узнал, что заказанные книги давно ждут меня и она готова привезти их в Москву.
— А можно приехать к вам? — спросил я. — Мне срочно нужно дописывать сценарий, и книги были бы кстати.
Что ж, сценарий был хорошим поводом, только о чём он будет и как в нём будут развиваться события, я не представлял.
— Да, да, приезжайте, я буду рада, — быстро ответила она. — Мне надо о многом с вами поговорить.
Голос её был взволнованным и тёплым. Обычно так говорят с близкими или хорошо и долго знакомыми людьми.
И я, прихватив с собой разной провизии, поехал. На Белорусском вокзале купил билет на электропоезд до Прудово, в переполненном вагоне вдоволь наслушался продавцов, которые предлагали газеты, мороженое, носки, кремы и прочий ширпотреб.
Через час электричка доползла до платформы Прудово. Я вспомнил, что именно сюда на строительство церкви перечислял деньги и делал это с удовольствием, поскольку слышал, что Торбеев строит там себе загородный дом и большая часть дополнительной выручки авиакомпании «Иркут» изымается для оплаты этих работ.
Я вышел из вагона, спустился к бетонным шпалам и по тропе пошёл к прорубленной в лесу просеке. Оставив за спиной замасленные, пахнущие мазутом стальные рельсы и сделав несколько шагов по бетонным плитам, я вошёл в наполненную густым и терпким настоем лесных трав зелёную страну. Была она со всех сторон освещена и разогрета мягким солнечным светом, и, казалось, были мы с нею одного покроя и одной крови. Меня, после вагонной суеты и ещё не вылетевшего из головы грохота колёс, охватило чувство вселенского покоя, на мгновение захотелось просто лечь на тропу, дышать свежим воздухом и смотреть, смотреть, как в детстве, в синее небо.
Вдоль тропы, раскинув огромные листья, среди тонких тальниковых веток, как бояре на пиру, полулежали кусты репейника, рядом с ними тут и сям виднелись островерхие шлемы иван-чая, звездчатки и лютика, над ними толпились кудлатые головки борщевика, а промеж них, соединяя всё разнотравье в одно целое, только что призванной на службу пехотой стеной стояла болотная осока. А чуть дальше меня разглядывали высокорослые раскидистые берёзы и клёны, рядом с ними, будто выставленные для показа, красовались густые сосны и ели, и я, шагая по бетонным плитам, погружался в другой, такой привычный для меня мир, знакомый мне с того времени, когда мы с отцом ходили по тайге.
И тут я увидел, что навстречу мне идёт стройная невысокая девушка. Была она в зелёных, до колен, бриджах и зелёной полосатой футболке. Не доходя до меня, она вдруг улыбнулась знакомой улыбкой и, неожиданно раскрыв руки, бросилась навстречу.
И только когда, подлетев, она с ходу обняла меня и неожиданно поцеловала в щёку, я понял, что это Саяна. Я даже не успел удивиться теплоте и восхитительной лёгкости её прикосновения.
— Почему вы мне сразу не сказали, что вы и есть тот самый Храмцов, который вёз мою маму на том самом санитарном самолёте? — с укоризной воскликнула она. — Как вы смели столько времени молчать?!
— Я специально приехал, чтобы рассказать об этом.
— Мне всё сообщил мой дядя Александр Корсаков. Я позвонила в Тунку и рассказала о вас. А он мне и выдал: это, говорит, тот самый Храмцов, у которого ты родилась в самолёте. Так что вы мне теперь не только друг Кати Глазковой, вы мне больше чем родственник!
Когда, миновав просеку, мы вышли на асфальтную дорогу, мимо, посигналив, проехала чёрная иномарка. При въезде в деревню она остановилась, и было видно, что нас из неё кто-то внимательно разглядывает. Не доходя до поворота, Саяна свернула на тропинку; я понял, что она это сделала специально, чтобы не проходить мимо остановившейся машины. Судя по сохранившимся старым домам, которые вытянулись вдоль заросшей травой речушки, Прудово было заселено давно. Саяна сказала, что оно было выстроено около колодца, где поили лошадей по шляху из Москвы до реки Угры, и в летописях оно упоминается уже в пятнадцатом веке.
