Бадма говорил, что буряты делили мир на три составляющие: верхний, средний и низший. И время у них было тоже разделено: прошедшее, настоящее и будущее. «В каком же времени пребываем мы? — размышлял я, поглядывая на говорливую старушку. — Действительно, чудны дела Твои, Господи! Рокоссовский, Кутузов, бабушка Фая, которая работала в Орлике и которая знала Торбеевых, Шнелле, мою бывшую жену. Время будто спрессовалось. С одного конца — Чингисхан, Батый, с другой — Мюрат, Рокоссовский. Какие сценарии придумывает жизнь! Точно здесь, в этом дворе, в этом месте, кто-то специально расставил декорации для исторических персонажей. Уже нет того государства и многих из тех людей, которые отдавали жизнь за нашу страну, которые ночевали здесь, просыпались, выходили во двор, пели песни. И здесь, в ближайшем огороде, монастыре, рвались бомбы. А после сюда же прибегала маленькая Саяна. Непостижимо!»
Вечером Саяна решила показать снятые ею на раскопках в Ольвии слайды. Как выяснилось, во время учёбы ей довелось каждое лето ездить туда на практику.
— В начале века в Ольвии нашли захоронение, которое отличалось от всех, что встречались прежде, — развешивая на стене белый экран, начала рассказывать Саяна. — В одном из склепов обнаружили мужчину и женщину, и выяснилось: их захоронили в одно и то же время, что было не свойственно грекам. У них не существовало скифского обычая, когда после смерти мужа жена должна была уйти из жизни сама. Греки в рот умершему клали мелкую медную монету — обол, для того чтобы Харон перевёз его душу через реку Стикс. В данном же случае у покойника во рту была одна монета, а у его спутницы — две. Археологи назвали молодых людей греческими Ромео и Джульеттой. Его имя было Евресивий, а её — Аретта.
Я слушал её и думал: «А для чего человек, тот же археолог, берёт лопату и перерывает горы земли? Для чего нам нужно наше прошлое? Мы можем заглянуть неглубоко — скажем, в свою прошлую жизнь, можем чуть-чуть поглубже — в жизнь своих родителей. Но что нам дают раскопки, которым сотни и тысячи лет? Чтобы лучше понять самих себя? И сделать для себя какие-то выводы? Да, мы многое не знаем о том, что делали и чем жили наши родители. Но скептики говорят, что история учит тому, что ничему не учит. Говорят, лучше всего учиться на ошибках других. Но почему мы с завидным упорством повторяем собственные?..»
Меж тем, увлёкшись прошлой жизнью, Саяна продолжала показывать слайды и рассказывать о тех, кто появлялся на белом, во всю стену, экране. Наконец-то появилась и она, худенькая девчонка в джинсах и закатанной по локти рубашке, с огромной амфорой на плече. А уже на следующем слайде рядом с нею стоял высокий красивый парень. Голова его была обвязана зелёным платком, а в руке он держал огромную рыбу. Но Саяна, не комментируя, вставила следующий слайд.
— У вас, я вижу, там были рыбаки? — заметил я.
— Это мой бывший муж, Сергей, — помолчав немного, ответила Саяна. — Мы с ним вместе ездили в экспедиции.
— Где же он теперь?
Я хотел сказать, в каком пруду или реке он сегодня ловит рыбу, но посчитал, что этот вопрос будет ей неприятен, и промолчал. Но она все же ответила:
— Он ездит с другой, — и тут же в свою очередь спросила: — А ваша жена чем занимается?
— Ездит с другим, — в тон Саяне отшутился я.
— Я вам сочувствую. Мне было непонятно, по чему вы такой большой и одинокий. А когда заскочили на пень, то я догадалась: вы большой ребёнок.
Я сделал вид, что не расслышал её слов, пытаясь по интонации определить, чего в них было больше — сочувствия, жалости, констатации факта или простого женского участия. Была бы возможность, эти слова я бы попробовал на зуб, но они, как птички, выпорхнули и в данной ситуации могли означать только то, что мои личные дела, да ещё на фоне того возраста, в котором я пребывал, вызывали в Саяне сочувствие и не более того.
О семейной жизни, которая сложилась не так, как бы того хотелось, обычно не рассказывают. «Всё проходит, — говорили древние. — И костры прогорают, как бы ярко они ни горели». А мимолётные связи, на день, на месяц, которыми порою заполняют своё одиночество, — нет, это было не для меня. Лучше быть одиноким в одиночестве, чем делить несчастье на двоих. И эту правду лучше держать в себе, а не вытаскивать на всеобщее обозрение.
— Вы знаете, в последнее время я стала мнительной, — прервала затянувшееся молчание Саяна. — Мне всё время кажется, что за нами кто-то следит. Неделю назад позвонил неизвестный и спросил про мужа. Мы уже два года с ним не живём, но он всё ещё прописан у меня. Оказывается, муж должен вернуть им крупную сумму. Я потом позвонила Сергею, он подтвердил, что взял под свой проект кредит у «Востокзолота», но проект сорвался, поскольку исполнители его кинули. Сергей попытался успокоить: мол, ко мне это никакого отношения не имеет, он договорится, и всё уладится.
— Он должен выплатить деньги?
— Сергей мне не сказал, но по его поведению я поняла, что не только сам кредит, но и проценты. Позже мне ещё раз позвонили и сказали: если он не сделает это срочно, то у нас могут быть неприятности.
