При этом воспоминании Раш улыбнулся. И вот настал момент, когда мир, в котором существовал Рупрехт, стал разваливаться на куски, но, вполне возможно, комендант Вевельсбурга об этом еще не догадывается. Главные достоинства Рупрехта – преданность и непоколебимость. Интеллект в число его достоинств не входит. Рупрехт всегда напоминал Рашу дикого кабана. Кабаны тоже не слишком умные, но зато очень опасные – особенно если кабан ранен, да еще и загнан в угол.
Ровно рокотали моторы. В самолете никто не разговаривал. Все шестеро сидели в напряжении и молчали. Солдаты сгорали от нетерпения.
Им хотелось побыстрее начать действовать и покончить с заданием. Раш не видел их лиц, но легко мог себе представить: сдвинутые брови, сощуренные глаза. Неизвестно, всем ли эсэсовцам можно доверять. Среди них мог затесаться фанатик, второй Рупрехт, для которого присяга эсэсовца – самое главное в жизни. Конечно, Раш старался прощупать каждого из членов группы, но окончательно уверенным быть нельзя: в критический момент любой из них мог вновь переметнуться на сторону Черного Корпуса.
«Хейнкель» накренился, уже в третий раз меняя курс. Раш взглянул на часы. До рассвета оставалось полтора часа, до приземления – несколько минут. Раш смотрел на люминесцентные стрелки, наблюдал, как летят секунды. «Хейнкель» вот-вот должен был пойти на посадку. Минуту спустя самолет действительно нырнул книзу, и Раш прильнул к иллюминатору.
На стадии подготовки операции возникла такая идея: «хейнкель» свяжется по радио с диспетчером аэродрома и приземлится совершенно легальным образом. Но здесь все зависело от того, сумеют ли британские специалисты по радиоперехвату правильно угадать воздушный код на этот день. Если да – тогда самолет будет садиться не в темноте, а на освещенную посадочную полосу.
После долгого обсуждения от этой идеи отказались – слишком велик риск. Если радиоэксперты ошибутся, самолет будет встречен зенитным огнем. Еще проще немцам будет уничтожить «хейнкель» после того, как он сядет. Раш был склонен больше доверять не системе, а профессиональному мастерству хорошего специалиста, поэтому он спросил у американского летчика, сможет ли тот посадить самолет при лунном свете. Пилот обещал подумать об этом, попробовал совершить аналогичную посадку на французской территории, и у него получилось. Он сказал, что готов попробовать еще раз. Поэтому «хейнкель» летел без опознавательных огней, в полной темноте, ниже уровня действия радаров. Ветер дул с северо-востока, что должно было облегчить посадку. Только луна подвела – еще вчера она сияла во всю силу, а сегодня то и дело скрывалась за тучами.
Раш пытался разглядеть в темноте местность. Самолет летел над самыми верхушками деревьев. Должно быть, это лесок, находящийся примерно в четырех километрах от аэродрома. Казалось, верхушки вот-вот заденут за крылья самолета. Далеко на севере, на самом горизонте, Раш увидел вспышки пулеметного огня. Наступление девятой армии, судя по всему, развивалось успешно.
Внезапно деревья кончились, внизу появилось открытое пространство. Справа Раш увидел шоссе, потом самолет резко накренился вниз, и в следующий миг колеса шасси коснулись бетонной полосы, белевшей во мраке на темном фоне травы. Раш вцепился в рукоять пулемета – посадка произошла так быстро, что он не успел пристегнуться. Рокот самолета сделался тише, «хейнкель» несколько раз подпрыгнул, чуть покосился на сторону, но потом выпрямился и начал тормозить.
Раш вскочил на ноги и сказал:
– Готовься к выходу!
Он встал возле двери. Самолет развернулся и остановился.
Раш распахнул дверь:
– На выход!
Он схватил Конуэя за плечи и столкнул вниз. Хайден, Монке, Зауэр и Науйокс спрыгнули сами. Раш покинул самолет последним и захлопнул за собой дверь. Почти сразу же оба двигателя вновь заработали на полную мощность, и самолет покатил по полосе, набирая скорость.
Члены диверсионной группы бежали к краю поля, чтобы успеть скрыться в густой траве, пока не появилась охрана. Хайден тащил Конуэя за руку; последним бежал Раш. Минуту спустя все они уже лежали в высокой траве; по аэродрому шарил луч прожектора, потом поднялся выше: охранники не могли понять, откуда доносится шум самолета. Над землей взметнулась темная тень, и луч прожектора наконец нащупал «хейнкель». Раш представил себе, как зенитчики лихорадочно меняют угол наводки – наверняка их орудия и пулеметы нацелены на более высокую цель. Сейчас охрана думает только об одном – откуда здесь появился самолет «Люфтваффе» и нужно ли его сбивать? Потом начнутся выяснения – как могла произойти несанкционированная посадка.
– Вперед! – приказал Раш и первым побежал по направлению к деревьям. До них было метров сто. Члены группы достигли изгороди, быстро перелезли через нее и скрылись в лесной чаще. Успели ли их заметить? В обычное время аэродром со всех сторон окружен часовыми, но в разгар американского наступления это было бы слишком большой роскошью... А ведь Раш помнил, что в прежние времена, накануне прилета рейхсфюрера, аэродром охранялся целым батальоном СС.
