– Прямо сейчас.
– Но мы не можем... – заколебался Науйокс.
Так или иначе, было уже поздно. С замиранием сердца Конуэй увидел, как из темноты приближаются Раш и остальные.
– Веревки закреплены, – сказал Раш. – Значит, у нас есть отходной путь. Телефонные провода я перерезал. Теперь попробуем зайти внутрь с фасада.
До рассвета оставалось всего несколько минут. Каждый из членов группы занял отведенную позицию: Хайден и Монке засели в церковном дворе, спрятавшись за надгробиями; Конуэй и Науйокс остались на вершине холма, среди деревьев. Оттуда им было видно и церковный двор, и всю западную стену замка.
Раш и Зауэр быстро прошли по пустынной улице, вышли на шоссе и остановились, оглядываясь по сторонам. Вполне возможно, что из темноты за ними кто-то наблюдал. Оценив обстановку, Раш выпрямился и решительно зашагал к замку. Автомат был переброшен у него через плечо, пистолет остался в кобуре. В руке Раш держал чемоданчик со взрывчаткой, взрывателями; там же лежали три ручные гранаты. Зауэр был вооружен точно так же, за исключением чемоданчика.
– Покажем им настоящую выправку, – процедил Раш, – больше помаршировать нам не придется. Изобразим напоследок настоящих эсэсовцев.
Они зашагали в ногу, чеканя шаг, – подбородки вздернуты, плечи расправлены. Правда, каблуки почти не стучали – дело в том, что в отряде Скорцени солдаты носили специальные сапоги на резиновой подошве, чтобы производить меньше шума. Многие знали, что герой войны Франц Раш служит под руководством прославленного Скорцени.
Они свернули направо возле церкви и стали подниматься к главным воротам. Показалось здание сторожевой казармы; первые лучи солнца золотили крышу серого приземистого здания. Справа начиналась широкая каменная лестница, которая вела к главному входу казармы. В прежние времена на ее ступенях рядами выстраивались эсэсовцы в парадных мундирах, чтобы встретить рейхсфюрера. Сейчас лестница была пуста. Ее протяженность, как помнил Раш, была ровно тридцать метров.
Когда-то здесь всегда дежурили двое часовых, сменявшиеся каждые два часа. Это был пост номер один, охранявшийся круглосуточно. Раш вспомнил молодые каменные лица, сияние кожи и серебряных нашивок.
Сегодня на посту никого не было, впереди нависала древняя громада Вевельсбурга. Раш решительно подошел к двери караульного помещения, вошел под арку и услышал знакомый гул эха. Любой звук под этим сводчатым потолком раздавался с десятикратной силой. Гиммлер очень гордился акустическими особенностями сторожевой арки, считал, что она еще более укрепляет систему безопасности.
Повернув медную ручку, все еще сиявшую полировкой, Раш вошел в караульное помещение и высокомерно огляделся.
За столом сидел пожилой, седой ротенфюрер. Он поспешно вскочил на ноги и застегнул воротничок.
– Имя? – спросил Раш.
– Штамер, господин гауптштурмфюрер.
– Ну и свинарник у вас тут, господин Штамер. Кто командует охраной?
– Я, господин гауптштурмфюрер.
– Сообщите коменданту Рупрехту, что я прибыл, – рявкнул Раш.
– Слушаюсь, господин гауптштурмфюрер. Правда, он сейчас спит. Могу я узнать...
– Так разбудите его. Скажите, что прибыл гауптштурмфюрер Раш из Берлина.
– Слушаюсь, господин гауптштурмфюрер.
Ефрейтор схватил трубку и трясущимся пальцем начал набирать номер.
– Сколько у вас людей? – спросил Раш.
– Трое. Замок временно законсервирован, господин гауптштурмфюрер.
– Где остальные? – спросил Раш, морщась от запаха пота и табачного дыма.
– Вон там, господин гауптштурмфюрер. Они спят.
Штамер снова набрал номер, опасливо поглядывая на Рыцарский крест, висевший на шее офицера.
Раш вошел в соседнее помещение. Там на деревянных койках спали двое солдат. Он ткнул сначала одного, потом другого стволом автомата. Когда они проснулись, Раш приказал им немедленно вставать. Оба вскочили и вытянулись по стойке «смирно». Вид без мундиров у них был совсем жалкий. Раш увидел, что оба, как и ефрейтор, далеко не молоды.
– Телефон не отвечает, господин гауптштурмфюрер, – сказал ефрейтор.
– Немедленно возьмите щетки, тряпки и приведите помещение в порядок. Это черт знает что такое!
– Слушаюсь, господин гауптштурмфюрер, – хором ответили солдаты и с облегчением убрались с глаз начальства.
– Все еще никто не отвечает, – смущенно пробормотал ефрейтор и вдруг воскликнул: – Вот, соединился!
Он протянул Рашу трубку.
– Доложите сами, – процедил Раш.
– Слушаюсь, господин гауптштурмфюрер. Господин комендант, здесь, в караульном помещении, находится гауптштурмфюрер Раш. Хочет вас видеть... Так точно, из Берлина.
Ефрейтор опустил трубку.
– Он выйдет к воротам, господин гауптштурмфюрер.
Раш кивнул.
– Когда я выйду из замка, ротенфюрер, караульное помещение должно сиять ярче золота, понятно?
Он направился к двери, и ефрейтор бросился вперед, чтобы открыть створки.
– Запомните, что я сказал, – бросил на прощание Раш.
