— Ну… тут я тебе не помощник. Я либо по ублюдкам, либо по героям. Истории в стиле социального реализма это в «Вестник».
Она не врала. За все время их знакомства Йона ни разу не мог вспомнить случая, когда Галарте написала бы простой очерк об обычном человеке. Ей это просто неинтересно. Она предпочитала врываться в обыденность читателей с леденящим ужасом или с невероятной храбростью. Собственно, благодаря ее работе они и познакомились.
Военный корреспондент Ирма Галарте прибыла в расположение Северной группировки войск в самом начале войны, где-то в середине февраля 1434 года. В штабе она ткнула носом пару ответственных лиц в редакционное задание и начала собирать слухи, расспрашивать особенно болтливых, а затем составлять из этой череды врак и бахвальства хоть что-то похожее на нормальные истории. Собрала она десяток, вот только цензура не пропустила большую часть. То ли слог у нее был особенно едким тогда, то ли сыграл тот факт, что тема воровства на самом напряженном участке фронта могла всколыхнуть народ в тылу. Так или иначе, но военная цензура пропустила всего два очерка. «Стальной ответ» и «Потеряшки».
О чем повествовал первый очерк, Йона не помнил, второй же не любил. Галарте собрала все небылицы про третью отдельную диверсионно-разведывательную группу, именуемую Потеряшками, и изложила как неопровержимый факт. Особенно много она сочинила про некого сержанта К., командовавшего этими крутыми и безбашенными ублюдками. Еще больше пикантности истории добавляло то, что за все время в лагере она так и не встретила никого из третьего ДРГ. За все четыре года войны Галарте пересекалась с Йоной и его группой раз восемь, но так и не смогла записать нормальное интервью. Все восемь раз оно либо шло не по плану, либо срывалось. Гутты, чтоб им сгореть, делали все для этого.
Ирма улыбнулась и запустила пальцы в волосы любовника.
— Сержа-а-ант, — протянула она.
— Что?
— Расскажешь что-нибудь?
— Сама понимаешь, что не могу. Если хоть слово всплывет в твоей статье, то меня снимут с дела и, может, даже уволят. А с Раддом ты договариваться не захочешь.
При упоминании начальника Галарте состроила недовольную мину.
— Хотя бы намекни. — Варра постаралась выглядеть как можно более невинно. — История стоит того или это очередной проходняк?
— Пока не знаю, — произнес Йона многозначительно, но, чтобы не сильно расстраивать Ирму, добавил: — Я еще сам не понял, но похоже на что-то печальное.
— Ночной налет как-то связан с прошлыми ограблениями Теней?
— Похоже, что да. Но если мое имя появится в завтрашнем номере, то я тебя убью. Поняла?
— Не первый день работаю, малыш. Твое имя не выдам даже под пытками.
— Ага. Голову тебе отрублю, сожгу в крематории и перемешаю с известью и солью.
— Ого, как много ты знаешь про меня. — В глазах кровопийцы появилось что-то звериное. — Ладно. Предлагаю сделку.
— Слушаю.
— Эксклюзив от тебя. Без имен, без дат. Простой рассказ с подробностями.
— В печать уйдет…
— Когда вы посадите всех ублюдков. Ну или перестреляете.
— Мы далеко не всех бандитов убиваем.
— Конечно, только по твоим делам самый большой процент людей, убитых при задержании.
— Случайность.
— Конечно, — Ирма расхохоталась. — Простая случайность, что ты выезжаешь на самые опасные дела.
— Да думай что хочешь. Но ты меня услышала: хоть строчка в новостях со ссылкой на меня, и можешь искать другого осведомленного друга, а заодно и хорошего душеприказчика.
— Без него я в свет не выхожу. Погнали!
Журналистка кивнула, а затем уселась поудобнее, готовая слушать, выбившаяся из-под одеяла грудь немного отвлекала, но Йона быстро пересказал ей все события вчерашнего дня. Говорил он, стараясь не рассказывать все слишком уж подробно, но Галарте недаром зарабатывала себе на хлеб. Она как будто знала каждый срезанный инспектором угол и, подобно питбулю, намертво вгрызалась в недосказанные моменты. Таким образом, через пару минут расспросов она стала, пожалуй, третьим по осведомленности гражданским человеком в городе. Вторым, само собой, можно считать Нелина.
Обмолвился Йона и про предположение об участии кого-то из его ребят.
— Сможешь мне достать информацию по моим парням? — спросил инспектор. Отыскать информацию о бывших сослуживцах он мог бы и сам, вот только все могло утечь куда не следует. Если Радд узнает о возможном конфликте интересов, то он точно снимет Камаля с дела. А без него все точно пойдет ни шатко ни валко. Йона здраво смотрел на свое положение в участке, он — нужный, но далеко не самый главный механизм карательной машины. Да, без него дело не встанет намертво — тот же Вацлав Гаусс, хоть и запойный алкаш, но в минуты трезвости умеет работать не хуже него.
Так или иначе, но с запросом в паспортный стол спешить не стоит, а лучше напрячь Ирму — пусть отрабатывает возможную сенсацию.
— Не только смогу, но и сделала это уже, — варра улыбнулась своей самой хитрой улыбкой.
— Зачем?
— Если ты вдруг забыл, то в следующем году будет десять лет с операции «Ледокол».
— Забудешь тут.
