— Сказал, что будет ждать вас в машине вместе с офицером Оберином.
— А ты чего, вытянула короткую спичку?
— Я… просто…
— Понятно. Ладно, любопытство — это нормально.
Инспектор вышел уже наполовину готовый в путь. Заметив подчиненную, он картинно развел руками:
— Ну, вот так я и живу. Разочарована?
— Э… — признаваться, что она и правда разочарована, не хотелось. Так что Мари выбрала оптимальный ответ и промолчала. Мысленно она представляла жилище героя Стерферской мясорубки как минимум в два раза больше. Вместо этого ее встретили едва ли средние по размеру апартаменты.
Мари не была избалованной. Да, она родилась в богатой семье, которая никогда ни в чем не нуждалась, но это не значило, что каждая ее прихоть исполнялась. Отец считался всеми консерватором не только по политической принадлежности, но и по характеру. И это действительно так. Никому из своих детей он не делал поблажек и не спускал с рук ошибки. Государственный обвинитель оставался таковым и дома.
Но даже с таким воспитанием Мари находила эту квартирку какой-то тесной и маленькой, почти пустой и совершенно голой. Складывалось ощущение, что инспектор когда-то давно случайно оказался тут и решил остаться переночевать.
Выходили они молча. Йона просто не знал, о чем говорить с д’Алтон, так что та взяла инициативу в свои руки.
— Вы сказали, что сделаете из меня нормального полицейского.
— Да.
— А сейчас я…
— Зеленая, — ответил инспектор, не глядя на нее, все внимание он уделял в этот момент замку.
— Я не зеленая.
— Хорошо, — согласился Камаль внезапно дружелюбно. — Хочешь тест? Готова поставить деньги на свой опыт?
— Сколько? — спросила девушка со злостью в голосе.
— Полную крону. Больше не возьму.
— Три, меньше нет.
— Забыл, что ты богачка, — инспектор ухмыльнулся, поняв, что шпилька угодила точно в цель. — Хорошо, три так три. Мне деньги не лишние. Ставишь?
— Условия?
— Заметила мои татуировки? Их пять, перечисли — и можешь забирать свою гору золота.
Йона не врал про гору.
Столкнувшись с трудностями восстановления экономики, центральный банк придумал великолепный ход: они выпустили в обращение огромное количество новых банкнот. По сути, это были не деньги в полном смысле, а долговые векселя под погашение. Векселя эти, по замыслу авторов, выдавались на руки производственникам, рабочим и прочим бедным слоям населения. Вот только никто не учел, что, когда твоя экономика разучилась делать хоть что-то, кроме снарядов, последнее дело — это печатать валюту. Очень скоро инфляция превратила новые доры, или дуры, как их прозвал народ, в кучу резанной бумаги. Старые кроны, оставшиеся при этом в обращении на внешнем рынке и по которым можно хоть что-то купить, взлетели в цене в десятки раз.
— Их точно пять? — с недоверием спросила Мари.
— Да. Любую мою подружку спроси. Все подтвердят. Назовешь все пять, значит из тебя получится нормальный полицейский.
Девушка прикрыла на мгновение глаза, вспоминая.
— Запястье, — начала перечислять она. — Геометрический узор черного цвета. Похож на браслет или что-то типа того.
— Защитное плетение. Называется «Волнолом». Найдешь в атласе татуировки Бергера в разделе про медиаторов. Знак должен гасить выплеск энергии, когда я рассеиваю душу. Некоторые парни со Зверинца пытаются бить что-то похожее, типа «Они видели смерть». Иногда можно спутать с нормальным «Волноломом». Выучишь, чтобы не путать мокрушника и нормального медиатора.
— Хорошо.
— Первая есть, давай дальше…
— Черное солнце с лабиринтом внутри на плече.
— Охранный знак. Только это не лабиринт, а закрученное по спирали руническое письмо. Наносится при регистрации медиатора. Знак не должен дать душе забрать контроль.
— Душа такое может?
— Человеческая? Не каждая. Для этого нужен черный исток, как у медиатора вроде меня. Ну или кого-то посильнее, не ранжированные ребята так не могут — силы не хватает. Д’эви растворяются практически сразу, про варр и остальных — не знаю.
— Вы можете управлять людьми?
— Я тебе только что это и сказал. В этом и суть черного истока, мы можем не только видеть мертвецов, как белые клирики, но и проводить с ними манипуляции. Есть два типа воздействий: классическое и уникальное. Классический призыв могут сделать все медиаторы, а уникальное воздействие… Ну, оно… уникальное, как бы смешно это сейчас ни звучало. В зависимости от силы и глубины истока медиатор может разное, у каждого своя особенная сила, так что в учебниках про это не пишут.
— И у вас?
— Да, но мы отвлеклись — давай дальше.
— Печать света.
— Хорошо. Третья.
Мари напряглась. Решительность ее постепенно сходила на нет.
— Ч-черт. Надпись. Считается?
— Считается, если скажешь, что там написано.
— Это не честно.
— Давай.
— Не помню. Что-то по поводу смерти.
— «В случае смерти отрубить голову и засыпать тело известью». На нашем жаргоне называется «отказ от реанимации». Стандартная практика для всех, кто умеет общаться с той стороной.
Незаметно для себя Мари поняла, что они оказались возле машины. Инспектор распахнул перед ней дверь и с легкой издевкой спросил:
— Пятую назовешь?
— О… вы поспорили, — д’эви заметно оживился. — На сколько?
