— Вы забрали одного моего сына, гутты забрали еще одного. Вам что, мало? Вам мало, Камаль? А теперь она… она… я просто хотела… а теперь у нас не будет внуков. Вы… вы решили извести нас? Хотите моей смерти? Что мы все вам такого сделали? Чего вы от нас хотите?
Женщина тихо завыла.
— Я… — Слова не шли. Инспектор просто держал безутешную мать и давал ей выместить на себе злость.
— Ненавижу вас! Ненавижу!
— Патрисия! — Патриарх семьи впервые подал голос и сделал это так, что всхлипы разом смолкли. — Ты мешаешь нашей девочке спать.
— Я…
— Альберт, проводи мадам до машины, — громко подозвал он к себе водителя.
На голос тут же появился высокий и подтянутый мужчина в водительской ливрее. Он осторожно взял хозяйку под руки и повел в направлении выхода.
— Дорогой?
— Я догоню вас, мне еще нужно поговорить с инспектором, — пояснил он супруге.
Несколько минут они просто стояли молча. Камаль все еще не знал, что говорить.
— Сядьте, инспектор. — Старик указал на место рядом с собой. Йона подчинился, после долгого стояния он был рад присесть.
— Господин…
— Замолчите, Камаль. Можете думать обо мне что хотите, но я не тот мерзавец, каким вы меня себе представляете. У меня сложный характер, но я не мерзавец. И то, что моя дочь выбрала между семьей и ловлей бандитов, последнее — полностью моя вина.
Они снова замолчали.
— Слышал, — голос старика стал чуть теплее, — что ваша операция пошла не по плану, убили дорожного полицейского. Кажется так?
— Да. С такими людьми никогда нельзя быть уверенным.
— Конечно. Случайные жертвы иногда случаются, особенно если хорошо делаешь свою работу.
— Моя дочь хорошо делает свою работу?
Йона хмыкнул:
— Достаточно хорошо, чтобы получить пулю в живот.
В ответ д’Алтон только сверкнул глазами.
— Прошу прощения, это было неуместно. Она хороший полицейский, зеленая, но это быстро пройдет.
— Что же, хорошо. — Генеральный прокурор медленно поднялся и протянул руку инспектору. — С супругой я поговорю. Считайте, что с моей стороны у вас проблем не будет. До встречи, Йона.
— До свиданья, сэр.
Мари пришла в себя с отвратительным чувством головокружения и тошноты. От наркоза голова была тяжелой и мутной, не получалось сосредоточиться хоть на чем-то дольше пары секунд. Пальцами она коснулась низа живота. Толстая повязка опоясывала живот и ногу. Мари надавила немного, но под бинтами ничего не чувствовалось, словно она разом лишилась нижней половины.
Судя по тому, что девушка видела вокруг, это — послеоперационная комната. Рядом с койкой стоял небольшой кронштейн для подвешивания капельниц. Мари прикрыла глаза и собиралась вновь провалиться в сон, как вдруг рядом прозвучал знакомый голос:
— Инициалы — его пятая татуировка, — с легкой усмешкой произнес Кенни. За недолгое время их совместной работы это едва ли не первый раз, когда он сам с ней заговорил. Так что Марианна сне сразу поняла, кто это.
— А? — Смысл сказанного от нее также ускользал. — Ты о чем это?
Девушка повернулась и смогла рассмотреть коллегу. Парень сидел на соседней койке в серой больничной пижаме. Рука и плечо у него были замотаны бинтом. Похоже, не ее одну в этот вечер подстрелили. Сейчас Кенни выглядел каким-то усталым и посеревшим, словно он долго не спал. Интересно, как она сейчас выглядит? Наверное, немногим лучше.
Перед глазами все плыло. Оберин хмыкнул и развернулся к девушке.
— Ваше пари с инспектором, забыла?
— Я ничего не забываю, просто от наркоза и капельницы голова плохо соображает. Меня вырубает, а ты так сразу начал мне что-то объяснять.
Пари? Сквозь наркотическую пелену пробилось какое-то воспоминание. Какая-то глупость. Точно, они же поспорили тогда в доме инспектора. Как давно это было, как будто в предыдущей жизни.
— У него набиты собственные инициалы на пальце, только они закрыты перстнем юридического факультета.
— Тебе не попадет?
— С чего вдруг? Ты не слыхала, я же теперь герой? Хрен он меня наказывать станет, ему самому теперь не с руки — авторитет потеряет.
— Тогда спасибо. Как узнал?
— Руки в туалете помыл рядом, вот и заметил.
— Как все просто оказалось. Я уже собиралась в личное дело к нему полезть.
— Ага, — Кенни улыбнулся, и лицо его стало каким-то по-детски простым и открытым. Только сейчас, увидев его без фуражки и формы, Мари поняла, что парень-то был весьма симпатичным. Не писаный красавец со страниц журналов, но такие парни д’Алтон не особенно нравились.
— Пить хочу.
— Доктор сказал, тебе не давать — сразу вырвет.
— Понятно.
— Жаль, что мы с тобой только сейчас смогли нормально поговорить. Ты нормальная девчонка. Шеф, конечно, тебя вечно подкалывает, но, думаю, ты и сама понимаешь, что это у него возрастное.
— А?
— Ну… его выдернули на фронт примерно в нашем возрасте, так что неудивительно, что он такой. Ну…
— Как старший брат.
— Точно, — Оберин улыбнулся. — Как такой прикольный старший брат. Ладно, — Кенни протянул руку, — давай так: я за тобой присмотрю, может дам пару советов, как тебе стать душой компании, а сейчас я пойду.
— Конечно. — Девушка из последних сил пожала его ладонь и сквозь накатившую полудрему добавила: — Спасибо, что спас меня.
