— Зачем еще нужны друзья? — ответил вместо Кенни Камаль и вошел внутрь.
Он осторожно сел рядом с кроватью девушки. Выглядел инспектор паршиво — весь перемазанный кровью и помятый. Он едва ли походил на себя даже утреннего. Глаза у него были красными.
— Инициалы у вас на руке — пятая татуировка.
Йона рассмеялся.
— Вот это мне нравится, мне бы твое расположение духа. Кто рассказал?
— Кенни. — Врать почему-то совершенно не хотелось, так что девушка пояснила: — Сказал, что хрен вы ему что сделаете и что он теперь герой.
Инспектор молчал и с ужасом смотрел на нее. Следующие слова он произнес каким-то не своим голосом.
— Д’Алтон, когда он тебе это сказал?
— Перед вашим приходом. Я думала, что вы встретились в коридоре. Простите, я еще плохо соображаю.
— Черт… у меня для тебя две плохие новости. Первая…
Мари почувствовала, что сейчас будет что-то плохое, она приподнялась на локтях и взглянула на начальника.
— Оберин умер четыре часа назад.
— Как?
— Случайное ранение, слишком поздно заметили, так что его просто не успели довезти до операционной.
— Так… а как я? Я же с ним разговаривала. Я… не сошла с ума. Он не может быть мертв.
— Может, я сам его видел.
— Тогда как я с ним говорила?
— А вот это, Куколка, вторая плохая новость для тебя за сегодня.
Варломо медленно вошел в прозекторскую Центральной Городской Больницы. За долгие три месяца с последнего визита сюда обстановка практически не изменилась. Все на своих местах, мертвые в холодильниках, живой за столом. Фон Эрт вскочил с кресла и поспешил поклониться. Этого никогда не требовалось, но все же старый приятель Александр иногда показывал свое почтение.
— Не ждал вас так рано, святой отец, — произнес он слегка встревоженно.
— Право, Александр, вы же сами написали, что дело не требует отлагательств, а теперь удивляетесь, что я явился так быстро. Будьте последовательны в суждениях и размышлениях.
— Я… да, я правда так написал, просто…
— Думал, что сторожевые псы господа отреагируют не так быстро? Или что я не явлюсь проверить твои проблемы лично? Я прав? Ладно тебе, дружище, показывай, что такого ужасного нашел. А то ты меня серьезно перепугал.
— Да-да, конечно.
Врач указал на холодильный шкаф и поспешил открыть его. Внутри лежало тело рослого и крепкого мужчины с рельефной мускулатурой. Одна нога была вывернута в неестественном положении. Да еще дыра в голове у него казалась весьма солидной.
— Ну, и на кого я смотрю? — спросил Гай спокойным тоном, но опытное ухо фон Эрта уловило нотки недовольства.
— Томас Энджело, — представил он священнику труп. — Рядовой. По официальной версии, был убит при первой попытке прорыва группы генерала Маркберга. Тому есть три десятка свидетелей.
— Вот только он выжил каким-то чудом и оказался убит позавчера в доках…
— Ну… — старый врач замялся, — вы правы лишь отчасти.
— Да? Где я ошибся?
— Парень позавчера был абсолютно точно мертв. Вот, смотрите сюда.
Доктор указал на широкую, грубо зашитую рану слева от грудины. Выглядела она плохо даже по оценке такого дилетанта, как святой отец. Мужчину зашивал если не криворукий, то садист — слишком грубые и кривые стежки.
— Серьезная рана. — Варломо покрутил четки в руках.
— Смертельная. Штыковая рана. Оставлена гуттским серрейтерным штыком. Раневой канал прошел через сердце насквозь. Место проникновения полностью совпадает с тем, что описали свидетели, так что ошибки нет и быть не может. Дальше…
Судмедэксперт выдвинул еще два ящика. Дин и Эрик Тэмм — легендарные близнецы. У одного не было практически половины черепа, а то, что осталось, превратилось в перемолотый фарш из крови и костей. У второго брата тоже дырка в затылке.
Одинаковые и в смерти.
— С ними тоже что-то не то?
— У Дина перерезан позвоночник, а в Эрике я нашел десяток деформированных пуль от крупного калибра и поврежденные органы. Все трое, очевидно, давно мертвы. Но только…
— Участвовали в ограблениях, — сам того не желая, дознаватель закончил фразу доктора.
— И я, если честно, в замешательстве, святой отец. Если все верно, то эти трое пролежали в…
— Тише. Выводы, которые вы сделали, неправильные.
— Но…
— Александр, — голос священника стал ледяным. — Душа не живет вне тела дольше четырех часов. Ни один медиатор не может провести реанимацию мертвеца даже через пять часов, не говоря уже о девяти годах. Это официальная позиция церкви. Вам все ясно?
— Д-да, святой отец.
— Напоминаю, что церковное следствие не ограничено в методах получения информации, как миряне. Мы поняли друг друга?
Доктор кивнул. На лице и лбу мужчины выступили крупные капли пота, словно сейчас доктор либо был слишком напуган, либо словил какую-то ужасную болезнь.
— Хорошо, документы по этим троим отдадите мне.
— Конечно.
Врач быстро дошел до своего рабочего стола и передал священнику бумаги.
— Копий нет, надеюсь?
— Нет.
