Ствол «Драгуна» поднимается медленно, как в липком ночном кошмаре. Видна каждая царапина на раме, каждый отблеск свинца в гнездах барабана. Мальчишка не соврал: револьвер в полном порядке. Вычищен, смазан, заряжен.
Готов к действию.
«Он же мне в лоб целит! Прямо в лоб! Малолетний придурок…»
Освальд перехватывает револьвер обеими руками. Прочно упирается ногами в землю, ловя равновесие. Большой палец ложится на курок, отводит назад – и в мире что-то беззвучно лопается.
Время срывается с места в галоп.
Ствол «Драгуна» глядит в небеса. Джош и сам хотел бы знать, когда он успел перехватить руку Освальда МакИнтайра, вздумавшего сделаться мужчиной прямо сейчас.
– Сдурел, болван?!
В лицо мальчишке брызжет горячая слюна:
– Застрелить меня вздумал?!
Освальд белеет. Джош запоздало обнаруживает: его собственный левый «ремингтон» приставлен к голове МакИнтайра-младшего. Курок взведен, указательный палец замер на спуске, уже выбрав слабину.
«Вот дерьмо! Я едва не разнес ему башку!»
Убрать палец со спуска трудней, чем встать с похмелья. Палец упирается, палец хочет давить, обретя пугающую самостоятельность.
– Сэр!
Губы мальчика трясутся:
– Я не хотел, сэр! Я бы н-н-никогда…
Своевольный палец наконец подчиняется вышестоящему начальству. Снять курок с боевого взвода уже легче. Со второй попытки «ремингтон» возвращается обратно в кобуру. Руки дрожат, но это пустяки. Главное, все живы. Все кончилось. Люстра висит, светит, не упала.
– Ха!
Кто это? Что это значит?
– И этот молокосос собрался нами командовать?!
Молокосос – это я, понимает Джош. Я, не Освальд.
Ничего не кончилось.
Майк Росс – тот еще здоровяк. Гризли, разбуженный посреди зимы, встал на задние лапы, разинул пасть: зашибу! Да, сэр, и характер соответствующий, ангельский. Можете не сомневаться. Видели бы вы Большого Майка, когда он молотом забивает костыли! С одного удара! Все строители железной дороги сбегаются поглазеть, словно к ним приехал цирк уродов Барнума и Бейли.
Шансфайтер, думает Джош, имея в виду вовсе не Росса. Подлец-шансфайтер шарахнул дуплетом из дробовика, начиненного несчастьями, проклятиями, черными полосами, черт знает чем. Всем досталось: Освальду, Майку, мне…
Кому еще?
– Тебе только детишек пугать, недомерок!
В сравнении с Майком Россом девять мужчин из десяти – недомерки. Вот он, Большой Майк, встал напротив: руки-в-боки, рукава закатаны. Ухмылка пляшет в кудлатой бороде. Джош старше Майка на два года, и что с того? Кого здесь интересует возраст?
Полсотни фунтов разницы, сэр! Это вам не комар начихал!
– Договорились, Майк. Записывайся в самооборону, будем работать в паре. Я стану детишек пугать, а ты – лупцевать. Детишкины задницы как раз по твоей части, а?
Зеваки ржут, что твои кони.
– По моей, Малыш, – верзила сплевывает в пыль. – Это ты в самое яблочко.
Слюна вязкая, коричневая, как у всех любителей жевательного табака.
– Прячешься за своей жестянкой? За звездочкой? Без нее, небось, язык бы в задницу засунул? В детишкину, а? Верно я мыслю, командир?! Хромой кобылой тебе командовать!
Язык у Майка – что твоя бритва.
«Охота кулаки почесать? – мысленно спрашивает Джош громилу. – Черт возьми, сэр, Джошуа Редман ничего не имеет против. Джошуа Редману просто необходимо спустить пар! Иначе мистер Редман как пить дать кого-нибудь пристрелит. Ты не из тех, кто быстро падает? Ну да посмотрим, чья возьмет. У мистера Редмана найдется в запасе пара сюрпризов!»
Движение в дальнем конце улицы. Кто там? Четверо всадников въехали в город. Приезжий саквояжник с охраной. Здравствуйте, мисс Шиммер! Тахтон рекомендовал не попадаться вам на глаза. И что же теперь, я должен удирать?
От вас, от Майка?!
Не дождетесь! Джошуа Редман, может, и не первый храбрец в Осмаке, но труса никогда не праздновал, сэр!
– Без звезды, Майк?
Джош отцепляет звезду с жилета. Аккуратно кладет ее на стол мистера Даутфайра.
– И без стволов, лады? Зачем нам пальба в городе?
– Ха! Замётано, Малыш!
Ухмылка Росса все шире. Еще немного, и рожа треснет пополам. Майк не может поверить своему счастью. Сейчас, сейчас он сделает из Малыша замечательную отбивную.
С кровью, сэр!
Джош снимает пояс с револьверами, кладет на стол рядом со звездой. Майк отдает зеваке патронташ с сорок четвертым «Старром» в украшенной бисером кобуре. Оба мужчины выходят на середину площади. Солнце светит Джошу в левый глаз. Нет, это никуда не годится. Шаг, другой, поворот. Порядок. Солнце у Джоша за спиной.
Майк жмурится, моргает; Майку не до солнца.
– Давай, врежь мне! Ткни кулачишком!
Джош слегка покачивается на полусогнутых. Делает приглашающий жест.
– Врежь ему! – орут в толпе.
Кто? Кому? Какая разница, сэр?! Кто-нибудь кому-нибудь.
Лишь бы посильнее!
Под первый удар, способный нокаутировать бизона, Джош ныряет, как под тугую волну. Пинает Майка в колено, с левой бьет в ухо. К сожалению, Росс только с виду неповоротлив. Кулак Джоша попадает ему не в ухо, а в лоб. Ощущение такое, будто Джош засадил что есть силы в каменную стену.
В последний момент Джош отшатывается. Увы, кулачище Майка на излете цепляет его скулу. Хруст зубов, рот наполняется соленым, горячим.
