Фермер хотел вытащить камень пальцем. Но у него ничего не вышло. Слишком уж крепко засела острая галька в копыте. Тогда фермер порылся в кармане, вынул какое-то приспособление, которое помогло вынуть камень из копыта, и в следующее мгновение я был избавлен от боли.
– Вот что было в копыте у вашего бедняги коня, сэр, – с упреком потряс фермер камнем перед самым носом у джентльмена, – я бы на его месте, сэр, давно бы споткнулся от этой боли.
– Необычайно! – воскликнул с искренним изумлением джентльмен. – Значит, лошади умеют подбирать копытами камни с дороги! Но скажите, зачем это им надо?
– Ни за чем им это не надо! – не слишком приветливо отозвался фермер. – Просто так уж у них получается, когда плохая дорога. Тут уж, сэр, тот, кто правит, должен вовремя заботиться о копытах, пока ваша лошадь окончательно не охромела.
Фермер бережно опустил мою ногу на землю.
– Вы бы на первых порах поосторожней с ним, – поглаживая меня, посоветовал он джентльмену. – Копыто у него сильно побилось, и хромота все равно так уж сразу не пройдет. Ну, теперь до свидания.
Вежливо поклонившись даме, фермер снова уселся на свою лошадь и поскакал дальше. Мой джентльмен выждал, пока он скрылся из виду, а потом затряс изо всех сил вожжами. Я понял, что должен продолжать путь. Нога еще немного болела, но идти уже было легче.
Именно в тот день я понял: как ни тяжела судьба лошади напрокат, пока на твоем пути встречаются добрые люди, в жизни еще не все потеряно.
Существовал и еще один вид нанимателей, которые совершенно в нас ничего не смыслили. Это были горожане из тех, у которых никогда в жизни не было своих лошадей. Они больше привыкли передвигаться на поездах и, может быть, именно потому нас всех путали с неодушевленными механизмами. Попасть к подобному человеку внаем – настоящее наказание. Заплатив деньги, он гонит вас с одинаковой скоростью по сухой дороге и по раскисшей от грязи, по ровной местности и по острым камням.
Сопротивляться подобному управлению бесполезно. Только получишь пару лишних ударов кнутом. Эти люди не понимают, что мы тоже можем устать. Видимо, лошади им представляются паровозами, разве что меньших размеров. С подобным кучером и не рассчитывайте, что на крутом подъеме он спустится с козел. Зачем облегчать работу какому-то механизму!
Еще хуже с такими людьми на крутых спусках. Они или вообще забудут поставить колеса на тормоз, или не снимут с тормоза после спуска. Однажды я, выбиваясь из сил, втаскивал экипаж на тормозе в гору, и только на середине подъема человек, который тогда мною правил, догадался, отчего мы так медленно едем. Думаете, это его хоть немного смутило? Сняв экипаж с тормоза, он ударил меня изо всех сил кнутом и крикнул:
– Шевелись, ленивая тварь!
Мой личный опыт подсказывает: если подобные наниматели правят тобой слишком часто, здоровье можно подорвать окончательно. С места они никогда не тронутся плавно. Они почитают хорошим тоном пустить лошадь галопом от самой конюшни. Тормозят они еще хуже. Ну, скажите на милость, зачем взбадривать лошадь кнутом, перед тем как останавливаться? Однако тот, кто путает лошадей с паровозами, поступит именно так. Сначала на тебя обрушится кнут, а когда рванешь вперед, кучер натянет поводья. Лошадь от неожиданности едва не садится на задние ноги, трензель режет ей губы, а эти вульгарные люди уверены, что «умеют с шиком остановить экипаж».
Мое счастье, что в бытность «лошадью напрокат» я не слишком уж часто сталкивался с подобными кучерами. Впрочем, они могут принести вред не только лошадям, которыми управляют. Как-то мы с моим напарником Рори возвращались после рабочего дня. Правил нами тогда, по счастью, хороший и ласковый кучер из нашей конюшни, которого наняли вместе с нами. Дорога была настолько широкой, что разъехаться со встречными экипажами не составляло труда. Поэтому кучер не сбавлял скорости даже на поворотах. Внезапно прямо на нас вылетела лошадь с двуколкой[7]. Кучер в двуколке несся не по той стороне дороги, деваться нам было некуда. Я, к счастью, отделался испугом, а бедному Рори оглобля встречного экипажа ударила прямо в грудь. Он попятился и так закричал, что я до конца своих дней не забуду.
Наш кучер потом говорил, что еще немного, и удар пришелся бы Рори в сердце. Кто знает, может быть, для несчастного моего напарника так было бы даже лучше. Все равно он сделался инвалидом. В паре мы уже больше не ездили. После выздоровления этот умный, добрый и очень талантливый конь попал к угольщикам. Условия работы там просто ужасные, а уход и питание никуда не годятся. Добавьте к этому, что Рори приходилось свозить с горы тяжелые телеги с углем, и вам станет ясно, сколь незавидная ему выпала доля на старости лет. А виноват в этом был один из тех молодых людей, которые не обращают внимания ни на лошадь, которой правят, ни на что-то другое в пути.
