– Патоген гигроскопичен, – быстро ответил я. – Ботулотоксин, я имею в виду. Предпочитает воду воздуху, связывается с водородом в сто раз быстрее, чем с азотом. Шеф ведь рассказывал об этом сегодня вечером.
– Это же не вода, – продолжал упорствовать Хардангер. – Это сидр.
– Да господи ты боже мой! – разозлился я. – Конечно, это сидр. Ничего другого в нашем распоряжении нет. Не знаю, что из этого выйдет, начнется ли связывание. Впервые в жизни, Хардангер, вам стоит молиться, чтобы алкоголь оказался как можно сильнее разбавлен водой.
Я попробовал поднять другой бочонок, поменьше размером, но ахнул и выронил его из рук – мучительная боль острым копьем пронзила мне правую сторону груди. Мелькнула страшная догадка, что начал действовать вирус, но потом я понял, что это сместилось сломанное ребро, когда я подбрасывал бочку, чтобы разбить ее о пол. Я подумал, не проткнуло ли ребро плевру или даже легкое, и тут же выбросил эти мысли из головы: в сложившихся обстоятельствах это уже не имело значения.
Сколько еще нам осталось жить? Если ботулотоксин попадет в воздух, когда начнутся первые судороги? Что там вчера Грегори говорил насчет хомяка, когда мы разговаривали у главной лаборатории? Через пятнадцать секунд. Точно! Через пятнадцать секунд действует дьявольский микроб, и примерно через столько же ботулотоксин. Пятнадцать секунд в случае с хомяком. А в случае с человеком? Черт его знает. Наверное, пройдет секунд тридцать. Не больше.
Я наклонился и поднял с пола фонарь.
– Хватит поливать, – скомандовал я. – Все, достаточно. Забирайтесь повыше. Если хотите остаться в живых, забирайтесь повыше. Следите, чтобы этот сидр не промочил обувь и вообще не коснулся никакой части вашего тела, иначе вы покойники.
Я обвел фонарем помещение, пока они забирались на бочки, чтобы не наступить в янтарную жидкость, – сидр быстро растекался по каменному полу. В это мгновение снаружи взревел двигатель «ягуара». Грегори, прихватив Энрике и Мэри, помчался воплощать в жизнь свою сумасбродную мечту в полнейшей уверенности, что за спиной оставил склеп с мертвецами.
Тридцать секунд прошло. Как минимум. Пока никто не шевелился, тем более не бился в конвульсиях. Я направлял фонарь на каждого по очереди, освещал сначала тревожные лица, затем медленно опускал луч и осматривал ноги.
– Снимите правый ботинок, – приказал я одному из оставшихся без одежды констеблей. – На нем брызги. Да не рукой, идиот вы эдакий! Помогите себе носком другого ботинка. Суперинтендант, а у вас намок левый рукав.
Хардангер стоял по стойке смирно и даже не смотрел на меня. Я расстегнул его куртку, осторожно стянул, стараясь не коснуться ею рук и ладоней, и бросил на пол.
– Сэр, мы теперь в безопасности? – взволнованно спросил сержант.
– В безопасности? Я бы предпочел, чтобы это место кишело змеями и ядовитыми пауками. Нет, мы не в безопасности. Как только начнут сохнуть стены и пол, часть этого адского токсина окажется в атмосфере – в воздухе ведь тоже есть водяной пар. Думаю, едва высохнут хоть какие-то из брызг, через минуту мы уже вдохнем эту гадость.
– Значит, нужно как можно скорее выбираться отсюда, – спокойно произнес Шеф. – Правильно я говорю, мой мальчик?
– Да, сэр. – Я быстро огляделся. – Две бочки ставим с каждой стороны двери, еще две в ряд с ними и чуть поодаль. Четверо встают на них и раскачивают сидровый пресс. Здесь я не помощник, с ребрами беда. Пресс весит сотни три фунтов, не меньше. Как думаете, суперинтендант, по силам это вам четверым?
– Он еще спрашивает, – прорычал Хардангер. – Я раскачаю его сам одной рукой, если это поможет выбраться отсюда. Ради бога, давайте уже поскорее.
Не мешкая, они принялись за дело. Установить бочки, стоя на других бочках, оказалось задачей непростой, особенно если учесть, что все они были полные, но отчаяние и страх, граничащие с неконтролируемой паникой, порой наделяют людей сверхчеловеческой силой. Не прошло и двадцати секунд, как все четыре бочки были расставлены по местам, а еще через двадцать секунд Хардангер, сержант и два констебля, взявшись по двое с каждой стороны за тяжеловесный сидровый пресс, начали его раскачивать.
У массивной дубовой двери, ее суперпрочных петель и засова, на который она была заперта снаружи, не было шансов устоять против стенобитного тарана в руках четверых сильных мужчин, жизни которых угрожает смертельная опасность: разбитая в щепки дверь сорвалась с петель, и сидровый пресс, выпущенный из рук в последний момент, вылетел в темноту сквозь раскрывшийся проем. Через пять секунд за прессом уже проследовал последний из нас.
– Скорее в тот дом, к фермерам, – нетерпеливо сказал Хардангер. – У них наверняка есть телефон.
– Подождите! – еще с большим нетерпением выкрикнул я. – Нам туда нельзя. Мы не знаем, есть ли на нас патогены. Из-за нас может умереть вся семья. Пусть сперва дождь смоет с нас всю заразу.
– Черт побери, не можем мы ждать, – разозлился Хардангер. – К тому же если вирус не достал нас там, то здесь не достанет и подавно. Как думаете, Шеф?
