Прямо перед его глазами тянулась винтовая сцепка, соединяющая заднюю часть грузового вагона и переднюю первого вагона с лошадьми. Сверху над конструкцией нависали площадки, и на той, что относилась к грузовому вагону, примерно в пяти футах от Дикина, четко различалась фигура Карлоса.
С исключительными предосторожностями, чтобы избежать малейшего металлического лязга или бряцания, Дикин взял два соединенных центральных звена и попытался развинтить их, однако почти сразу же оставил затею, отчасти из-за ее очевидной неосуществимости, отчасти вследствие осознания, что в случае продолжения просто-напросто оставит бóльшую часть кожи ладоней на замерзшем металле, едва лишь отнимет от него руки. Достав масленку, он щедро полил смазкой резьбу болтов. Вдруг послышался какой-то звук, и тогда Дикин аккуратно опустил масленку на снег и очень медленно повернулся и посмотрел в сторону часового.
Услышанный им стук, несомненно, произвела поставленная Карлосом на пол бутылка, поскольку повар как раз выпрямился и принялся расхаживать по металлической площадке, топая ногами и похлопывая себя по плечам в целях восстановления кровообращения. Но спустя несколько секунд он предпочел вернуться к достоверности внутреннего тепла в противоположность очевидной недостоверности внешнего и вновь принялся вливать в себя бурбон.
Дикин возобновил свое занятие. Снова взялся за звенья, снова крутанул – и результат оказался тем же. Никаким. Тогда он аккуратно отвел руки от конструкции, залез за пазуху и извлек два рельсовых костыля, которые по сравнению со сцепкой ощущались даже теплыми. Медленно и осторожно он вставил костыли в звенья и крутанул. На этот раз дополнительный рычаг произвел необходимое действие, и болт самую малость провернулся, издав при этом тихий скрип. Дикин моментально замер, затем опять посмотрел вверх. Карлос встряхнулся, оттолкнулся от перил, без всякого энтузиазма огляделся по сторонам, а затем снова съежился с бутылкой в руке.
И вновь Дикин принялся за винтовой талреп. Поочередно прибегая то к масленке, то к костылям, на удивление быстро он раскрутил конструкцию до состояния, когда соединение держалось всего лишь на двух-трех витках резьбы. Вытащив костыли, Дикин провернул болты вручную, и половинки талрепа разделились. Он медленно и совершенно беззвучно опустил их, и они вертикально повисли, каждая на своей цепи.
Убедившись, что Карлос так и стоит не шевелясь, Дикин ползком двинулся назад. Затем на четвереньках выбрался из-под поезда на обочину и в обход вернулся на паровоз. Стрелка манометра, уже вполне предсказуемо, достигла синей отметки. Некоторое время спустя после очередной процедуры по кормлению ненасытной утробы топки, которая явно опротивела Дикину, стрелка снова подтянулась к красной линии. Он устало опустился на сиденье в углу и закрыл глаза.
Трудно было сказать, спал он или нет, но если и спал, то в голове у него, должно быть, действовал своего рода таймер, поскольку через относительно равные промежутки времени он внезапно пробуждался, закладывал в топку дрова и снова усаживался в углу. Когда в кабине появились Банлон и Рафферти в сопровождении О’Брайена, они приняли Дикина за спящего, застав его съежившимся на сиденье и с опущенной на грудь головой. Вдруг он вздрогнул и огляделся по сторонам.
– Другого я и не ожидал, – с презрением процедил О’Брайен. – Спишь на работе, так, Дикин?
Тот промолчал, лишь ткнул большим пальцем в направлении манометра. Банлон изучил показания датчика и вынес свой вердикт:
– Да вроде недолго спал, майор. Давление в самый раз. – Он равнодушно окинул взглядом тендер: поленья по-прежнему лежали аккуратными рядами, без малейших признаков посягательства на порядок. – И дров ушло как раз столько, сколько и требовалось. Вполне неплохая работа. Конечно, с его-то опытом по части пожаров, вроде устроенного им в Лейкс-Кроссинге…
– Довольно, Банлон. – О’Брайен мотнул головой. – Эй, ты, пошли.
Дикин одеревенело поднялся и посмотрел на часы:
– Полночь! Я пробыл здесь семь часов! Вы обещали только четыре.
– Банлону необходимо было выспаться. Ты чего хочешь, Дикин, сочувствия?
– Еды.
– Карлос приготовил ужин. – (Дикин мысленно поинтересовался, как Карлосу удалось выкроить время на готовку.) – На кухне. Мы уже поели.
– Да уж не сомневаюсь.
Майор и Дикин спустились на обочину и прошли к передней площадке первого вагона. Наверху О’Брайен перегнулся за перила и махнул рукой, машинист подтвердил жестом прием и скрылся в кабине. Майор открыл дверь в салон:
– Ты идешь?
– Через минуту. – Дикин потер лоб. – Не забывайте, что во время стоянки поезда свежий воздух в кабину машиниста не поступает. После проведенных там семи часов у меня голова, как тыква.
О’Брайен окинул его подозрительным взглядом, затем, очевидно, вполне обоснованно рассудил, что на площадке никаких бед Дикину не натворить, кивнул и поспешил скрыться внутри.
