– У них создалось впечатление, будто… – медленно проговорил полковник.
– Пропавший телеграфный аппарат. Он пропал, потому что я спрятал его. В ящике с сеном в первом вагоне для лошадей. Когда мы прошлой ночью стояли, а мне доверили поддерживать огонь в этой чертовой топке, я сделал небольшой перерыв и воспользовался им. Они решили, будто с ними связался О’Брайен.
Какое-то время Клермонт не сводил с него пристального взгляда, затем произнес:
– Вы не сидели сложа руки, мистер Дикин.
– Да уж, пришлось повозиться.
– Но зачем, зачем, зачем?! – беспомощно развела руками Марика. – Зачем из-за каких-то нескольких ящиков с винтовками понадобилось захватывать форт Гумбольдт? Зачем пайютам нападать на поезд? Ради чего все эти убийства, бойня десятков солдат? И ради чего мой дядя, О’Брайен и Пирс рискуют жизнью, ради чего они разрушили свою карьеру?
– Эти гробы должны прибыть в форт не пустыми и точно так же и по той же причине не пустыми его и покинут.
– Но вы же сказали, что эпидемии холеры нет… – возразил полковник.
– Эпидемии нет. Однако в форте Гумбольдт есть что-то другое, что-то совершенно отличное от холеры, то, за что люди готовы продать свою жизнь, честь и душу. Вы когда-нибудь слышали о четверых по имени Маккей, Фэйр, О’Брайен – этот никакого отношения к нашему другу в поезде не имеет – и Флуд?
Клермонт покосился на кровь, медленно просачивающуюся сквозь самодельную повязку.
– Имена вроде знакомы.
– Именно эти четверо и обнаружили золотоносную жилу в Комсток-Лоуде. Нам доподлинно известно, что металла там уже выкопано на десять миллионов долларов. И на восток его можно перевезти по одному-единственному пути – по этой вот самой железной дороге. И конечно, не стоит забывать про регулярный поезд, перевозящий золотые слитки из Калифорнии. Обе партии слитков просто обязаны следовать через форт Гумбольдт. По моим предположениям, на данный момент в форте золотых и серебряных слитков больше, чем где бы то ни было, не считая федеральных хранилищ.
– Хорошо, что я сижу, – прокомментировал полковник.
– Устраивайтесь поудобнее. Как вам должно быть известно, о каждой перевозке крупной партии слитков через территорию какого-либо штата уведомляют местного губернатора и он должен известить об этом военные или гражданские власти, чтобы они организовали охрану. На этот раз Фэрчайлд не известил ни тех ни других. А известил О’Брайена, а тот передал Пирсу, и, таким образом, все стало известно Кэлхуну, который за оговоренное вознаграждение и нанял пайютов. Все очень просто, не так ли?
– И слитки планируется везти обратно в этих гробах?
– А как же еще? По-моему, безопаснее и надежнее способа и быть не может. Гробы никто вскрывать не станет, особенно якобы с останками умерших от холеры. В случае необходимости их можно захоронить со всеми воинскими почестями, чтобы следующей же ночью выкопать.
Клермонт покачал головой. Лишенный своего привычного боевого духа, он как будто тихо впадал в отчаяние.
– Все эти кровожадные пайюты, одному богу известно, сколько их, головорезы в вагонах позади, Кэлхун со своими отщепенцами, поджидающий нас в форте…
– Не волнуйтесь, – успокаивающе отозвался Дикин. – Что-нибудь придумаем.
Марика бросила на него оценивающий взгляд:
– Нисколько не сомневаюсь, что вы что-нибудь придумаете, мистер Дикин.
– Вообще-то, уже придумал.
Через безводный, лишенный растительности овраг, метко названный ущельем Разбитого Сердца, железнодорожный путь подходил к небольшому водоразделу. Вдоль левой, или южной, стороны оврага высился практически вертикальный утес, справа же к давным-давно пересохшему руслу спускался пологий склон, обильно усеянный крупными валунами. Они могли послужить прекрасным укрытием для людей, однако для лошадей были все-таки маловаты. Однако на расстоянии мили по ту сторону долины находился густой сосновый бор, где можно было надежно спрятаться. Именно там Белая Рука и подал знак своему усталому отряду сделать долгожданную остановку.
Вождь слез с лошади и указал на заваленный глыбами склон оврага:
– Внизу остановится поезд. Мы спрячемся за камнями. Туда нужно иди пешком. – Он подозвал двух воинов и велел: – Оставим лошадей здесь. Отведите их подальше в лес. Их не должны увидеть из поезда.
В столовой Генри дремал возле печки. Фэрчайлд, О’Брайен и Пирс за обеденными столами тоже спали, положив голову на скрещенные руки, или делали вид, что спят. Дикин же в кабине машиниста бодрствовал, напряженно глядя вперед через окно. По-прежнему шел снег, и видимость была плохой. Марика, не менее бодрая, поправляла на Клермонте белую простыню, в которую тот был полностью, за исключением рук, завернут, словно в кокон. Дикин подозвал полковника и указал вперед:
– Ущелье Разбитого Сердца уже близко. Осталось две мили. Для вас – одна. Видите сосновый бор справа от пути? – (Полковник кивнул.) – Там они будут прятать лошадей. Надо думать, выставят часовых. – Дикин указал на винтовку Рафферти, которую Клермонт держал в руках. – Не дайте им шанса. Вы понимаете? Ни малейшего!
