Секунд через двадцать один из мужчин стукнул кулаком по столу, вскочил, взял один из двух карабинов, которые, как я теперь видел, были прислонены к его стулу, подошел к дальней решетке и постучал прикладом по металлу, выкрикивая что-то сердитым голосом. Я не разобрал слов, но понял их смысл без всяких познаний в лингвистике. Он требовал тишины. И все же ничего не добился. После паузы, продлившейся секунды три, пение возобновилось, теперь оно звучало еще громче и фальшивее. Казалось, совсем скоро они запоют «Англия будет всегда»[13]. Мужчина с карабином сокрушенно покачал головой и снова устало уселся за стол. Он ничего не мог поделать.
Как, впрочем, и я. Возможно, если бы я не был так измотан или оказался раза в два умнее, то смог бы придумать, как незаметно пробраться мимо двух вооруженных охранников. Но в тот момент я осознавал, что у меня всего лишь маленький нож против их двух больших ружей и этой ночью я уже израсходовал весь свой запас везения.
Я ушел.
Когда я добрался до нашего домика, Мари мирно спала, и я не стал будить ее. Пусть спит, пока может, все равно этой ночью ей не суждено спать долго. Возможно, ее мрачные страхи о будущем оправдаются и она никогда уже не сможет уснуть.
Я был измотан морально, физически и эмоционально. Доведен до полного изнеможения. По дороге из шахты я пришел к выводу, что есть только один выход из сложившейся ситуации и что я должен собрать в кулак остатки своей воли и сделать это. А когда это оказалось невозможным, моя реакция была соответствующей. В мои планы входило убить их обоих – Уизерспуна, которого я по-прежнему так называл, и Хьюэлла. Не просто убить, а прикончить, пока они спят в своих постелях. А еще лучше – казнить. Туннель, ведущий в противоположную часть острова, и оружейный склад в шахте могли означать только одно: они планировали нападение на военно-морскую базу. Если Уизерспун и Хьюэлл погибнут, оставшиеся без лидеров китайцы вряд ли решатся на подобное, и в тот момент для меня важнее всего было предотвратить нападение. Даже важнее безопасности девушки, которая спала сейчас передо мной. Я больше не мог обманывать себя и понимал, что мои чувства к ней не такие, как три дня назад, и все равно она находилась для меня только на втором месте.
Но я так и не убил их в постелях по очень веской причине: в ту ночь они не спали, а сидели в профессорском доме, пили холодное баночное пиво, которое им подносил слуга-китаец, и тихо беседовали над картой. Генерал и его адъютант готовились к решающему дню. И этот день мог наступить в ближайшее время.
Разочарование и горечь неизбежного поражения лишили меня последних остатков мужества. Я отошел от окна профессорского дома и просто стоял с отрешенным видом, не задумываясь о том, что меня могут обнаружить, пока минут через пять мой разум снова со скрипом не заработал. Тогда я пошел обратно к шахте. Чтобы понять, в каком я находился состоянии, достаточно упомянуть, что мне даже в голову не пришло опуститься на четвереньки. Я взял на оружейном складе бикфордов шнур и химический взрыватель, обыскал генераторную станцию и обнаружил канистру с бензином, после чего вернулся в дом.
Теперь я взял карандаш и лист бумаги, прикрыл ладонью фонарик и начал писать сообщение печатными буквами. Я потратил на все минуты три, а когда закончил, то остался недоволен результатом, но все-таки решил, что этого вполне достаточно. Затем подошел к Мари и потряс ее за плечо.
Она просыпалась медленно, неохотно, бормоча что-то сонным голосом, а потом резко села на кровати. Я видел в темноте очертания ее белых плеч и как она откинула с лица спутанные волосы.
– Джонни? – прошептала она. – В чем дело? Что… что ты обнаружил?
– Слишком много, черт возьми. Просто выслушай меня. У нас остается мало времени. Знаешь что-нибудь о радиосвязи?
– О радиосвязи? – Короткая пауза. – Я проходила основной курс. Могу передавать сообщения азбукой Морзе, не быстро, но…
– С этим я и сам справлюсь. Ты знаешь, на какой частоте радисты на кораблях передают сигнал бедствия?
– Ты про SOS? Не уверена. Кажется, на низкой? Или на длинных волнах?
– Это одно и то же. Можешь вспомнить диапазон волн?
Она задумалась, и я скорее даже не увидел, а почувствовал, как она покачала в темноте головой.
– Джонни, прости.
– Не важно. – На самом деле важно, еще как важно, но безумно было надеяться на такое везение. – Ты ведь знаешь личный шифр старика Рейна?
– Конечно.
– Сможешь зашифровать для него это сообщение? – Я сунул ей в руки листок, карандаш и фонарик. – И побыстрее.
Мари не стала спрашивать о причинах этой просьбы, которая могла показаться ей совершенно идиотской, просто прикрыла фонарик одеялом и тихо прочитала текст сообщения:
