На шкалах настройки тонкие черные линии показывали диапазон волн, но никаких цифровых обозначений. Опытный радист легко разобрался бы во всем, но для меня эта задача оказалась не по плечу. Я еще раз внимательно рассмотрел все шкалы и заметил, что у двух верхних внизу виднелась надпись «кГц», а у трех нижних – «мГц». Сначала я не понял, что это, – из-за сильной усталости я плохо соображал и голова болела почти так же сильно, как рука, – но потом меня чудесным образом осенило. «К» – это килогерцы, а «М» – мегагерцы. Верхние шкалы показывают самые длинные волны и низкие частоты. Это я и хотел выяснить, – по крайней мере, я надеялся, что угадал правильно. Я повернул самое левое колесико, которое, как мне показалось, регулировало частоту волн, верхняя шкала засветилась, а центральная погасла.
Затем я повернул колесико для выбора радиостанций в крайнее левое положение и начал передавать сигнал. Послал три сигнала SOS подряд, подождал секунду, повторил процесс, послушал секунды три или четыре, слегка повернул колесико и снова начал передавать сигнал. Утомительная работа, но пиво помогало мне скрасить ее.
Прошло десять минут, за это время я передал сигнал на тридцати с лишним разных частотах. Ничего, никакого ответа. Я посмотрел на часы на стене. Без одной минуты три ночи. Я послал еще один сигнал бедствия. И снова никакого результата.
К тому времени я уже сидел как на иголках. Я все еще видел красный отсвет на стене, но никто не мог дать мне гарантии, что Хьюэлл и профессор будут оставаться на месте пожара, пока не погаснет последний тлеющий уголек. Они могли вернуться в любую секунду, да и каждый, кто случайно пройдет мимо двух окон или открытой двери, увидит меня. А впрочем, какая разница? Если не получится передать сообщение, я так или иначе покойник. Больше всего меня тревожила мысль о двух убитых китайцах в шахте – нашли их или нет. Тогда я стану покойником еще быстрее. Начались ли их поиски после того, как охрана не явилась отчитаться о проделанной работе? Проверил ли профессор, где я нахожусь на самом деле? Обнаружили ли пустую канистру под домом Хьюэлла?.. Поток вопросов казался бесконечным, а вероятность положительных ответов на них была так высока, что меня это сильно расстроило, поэтому я просто перестал их обдумывать. Выпил еще пива и продолжил возиться с аппаратом.
Внезапно в наушниках раздался треск. Я наклонился вперед, как будто это помогло бы мне лучше наладить связь с далеким передатчиком, и повторил сигнал бедствия. В ушах снова зажужжала морзянка, я смог разобрать отдельные буквы, но не получалось сложить их в слова. «Акита Мару, Акита Мару», – сигнал повторился четыре раза. Японское судно. Радист-японец. Бентоллу, как всегда, несказанно везло. Я изменил частоту волн.
Интересно, как там дела у Мари? Она уже, наверное, подготовилась к отплытию и теперь гадает, что со мной случилось. Смотрит на часы и понимает, что до рассвета всего три часа, и не исключено, что через три часа нам придется распрощаться с жизнью. А если убитых китайцев найдут раньше, и того меньше. Возможно, совсем скоро. Я продолжил посылать сигнал, одновременно сочиняя небольшую речь, с которой обращусь к полковнику Рейну. Когда вернусь. Если, конечно, вернусь.
В наушниках зазвучала быстрая легкая морзянка. Сначала подтверждающий сигнал, и сразу за ним: «Американский фрегат „Новэйр Каунти“». Ваши координаты и имя?»
Американский фрегат. Возможно, всего в сотне миль отсюда. Боже, это решило бы все проблемы. Фрегат. Пушки, пулеметы, вооруженные матросы! Затем мой восторг немного поубавился. Координаты? Имя? Конечно, при сигнале бедствия сначала нужно сообщить координаты.
«Сто пятьдесят миль к югу от Фиджи, – переслал я. – Варду…»
«Широта и долгота?» – перебил меня радист. Он так быстро передавал сигнал, что я с трудом понимал его.
«Неизвестно».
«Какой корабль?»
«Не корабль. Остров Варду…»
Он снова прервал мое сообщение: «Остров?»
«Да».
«Уйди из эфира, чертов идиот, и чтобы тебя больше не было слышно! Это частота для передачи сигналов бедствия».
Связь оборвалась.
Мне хотелось встать и отпинать этот злосчастный передатчик ногами до самой лагуны. И с радистом американского фрегата поступить точно так же. Или просто расплакаться от отчаяния, но плакать уже поздно. И потом, он ни в чем не виноват. Я еще раз послал сигнал на той же самой частоте, но радист «Новэйр Каунти», а это наверняка был он, нажал на кнопку передач и не отпускал ее, пока я не сдался. Я снова повернул колесико, но совсем чуть-чуть, ведь теперь я знал, что нахожусь на аварийной частоте. «Гори, барак, – взмолился я про себя, – гори как можно дольше. Ради старины Бентолла, пожалуйста, не гасни!» Но наверное, я просил слишком многого, учитывая, как я с этим бараком поступил.
И все же он продолжал гореть, а я – передавать сигналы. Через двадцать секунд я получил еще один подтверждающий сигнал, а затем: «Теплоход „Аннандейл“. Ваши координаты?»
«Порт приписки – Австралия?» – отправил им я.
