Я продолжал сохранять бесстрастное выражение лица, как у каменных, изъеденных временем истуканов с острова Пасхи. «Это еще не конец, совсем не обязательно, что это конец», – думал я про себя, хотя и понимал, что моя песенка спета.
– «Райдекс комбон Лондон» – телеграфный адрес вашего шефа в разведке, верно, Бентолл? – спросил он.
Мне вряд ли удалось бы убедить его, что я всего лишь хотел поздравить с днем рождения тетушку Мерил из Патни, поэтому я кивнул.
– Я так и подумал. И решил, что неплохо бы мне самому отправить сообщение. Пока Хьюэлл, который к тому времени уже обнаружил ваше исчезновение, вместе со своими верными людьми заканчивал пробивать туннель, я придумал второе сообщение. Разумеется, я понятия не имел, какой вы используете шифр, но решил, что достаточно начать его с «Райдекс комбон Лондон». А написал я следующее: «Пожалуйста не обращайте внимания на предыдущее сообщение все под контролем вы не должны выходить со мной на связь следующие сорок восемь часов нет времени на шифровку», – и взял на себя смелость добавить в конце ваше имя. Как думаете, этого достаточно?
Я ничего не сказал. Что я мог ему ответить? Я окинул взглядом лица сидящих за столом – никто больше не смотрел на меня, все уставились на свои руки. Тогда я взглянул на Мари, но даже она на меня не посмотрела. Я родился не в то время и не в том месте. Мне следовало бы появиться на свет в Риме две тысячи лет назад. Тогда я просто приставил бы меч к своей груди и медленно надавил на него. Я вообразил, какое жуткое отверстие проделал бы во мне меч, и это заставило меня вспомнить о не менее жутких отверстиях в левой руке, поэтому я обратился к Уизерспуну:
– Теперь вы разрешите лейтенанту перевязать мне руку?
Он смерил меня долгим задумчивым взглядом и тихо сказал:
– Мне даже жаль, что жизнь развела нас по разные стороны баррикад. Я прекрасно понимаю, почему руководство доверило эту миссию именно вам. Вы необычайно опасный человек.
– Да, я такой, – откликнулся я. – К тому же я счастливчик. Я еще понесу ваш гроб.
Он еще раз взглянул на меня и повернулся к Брукману:
– Перевяжите ему руку.
– Спасибо, профессор Уизерспун, – вежливо поблагодарил я.
– Леклерк, – равнодушно сказал он. – Не Уизерспун. Этот болтливый старый идиот сослужил свою службу.
Брукман хорошо справился со своей работой. Он вскрыл и почистил раны чем-то похожим на металлическую щетку, умело зашил их, обмотал руку алюминиевой фольгой, забинтовал, скормил мне горсть пилюль и вдобавок сделал пару уколов. Будь я один, то дергался бы так, что посрамил бы любого дервиша, но я и без того нанес серьезный урон репутации секретных служб в глазах будущих новобранцев, поэтому старался сидеть тихо. Когда Брукман закончил, вся комната начала кружиться и плясать перед моими глазами, поэтому я просто поблагодарил врача, без приглашения на дрожащих ногах добрел до столика, за которым сидел капитан Гриффитс, и расположился напротив него. Уизерспун, точнее, Леклерк сел рядом со мной.
– Вам стало лучше, Бентолл?
– Хуже быть уже не могло. Если существует ад для собак, надеюсь, что ваша чертова псина поджаривается именно там.
– Согласен. Капитан Гриффитс, кто из тех ученых самый главный?
– Какое еще черное дело вы замышляете? – спросил седовласый моряк.
– Я не стану повторять свой вопрос, капитан Гриффитс, – мягко сказал Леклерк.
Его затуманенные белые глаза на мгновение метнулись в сторону мертвеца, лежащего на столе.
– Харгривс, – устало ответил Гриффитс и посмотрел на дверь в офицерскую комнату, из-за которой доносились голоса. – Зачем вам это, Леклерк? Он впервые за долгие месяцы увидел свою жену. И не сможет ответить на ваши вопросы. Я сам почти все знаю. В конце концов, командир этой базы – я, а не Харгривс.
Леклерк задумался, затем сказал:
– Хорошо. В какой стадии готовности находится «Черный крестоносец»?
– И это все, что вы хотите знать?
– Все.
– «Черный крестоносец» полностью готов. Осталось только подсоединить и подготовить систему зажигания.
– Почему этого не было сделано?
– Из-за исчезновения доктора Фэрфилда…
Я попытался разглядеть лицо капитана Гриффитса в калейдоскопическом водовороте людей и мебели и смутно осознал, что только сейчас Гриффитс начал понимать, почему исчез Фэрфилд. Он молча уставился на Леклерка, а затем хрипло пробормотал:
– Боже мой! Ну конечно, конечно.
– Да, конечно, – резко бросил Леклерк. – Но я не хотел этого делать. Так почему подготовку к пуску не завершили раньше? Как я понимаю, топливный заряд загрузили еще месяц назад.
– Откуда… ради бога, скажите, откуда вы это узнали?
– Отвечайте на мой вопрос.
– Фэрфилд боялся, что из-за жары горючая смесь может оказаться неустойчивой. Это создавало дополнительные риски, помимо тех, которые неизбежно сопутствуют запуску. – Гриффитс вытер загорелой рукой свое мокрое окровавленное лицо. – Вы должны знать, что в любой ракете или снаряде, начиная с самой простой, двухвинтовой и заканчивая водородной бомбой, взрыватель устанавливается в самый последний момент.
– Сколько, по словам Фэрфилда, должно уйти на это времени?
