Внутри находились они, «Черные крестоносцы»: толстые короткие цилиндры, похожие по форме на карандаши, с полированными стальными боками и водоохлаждаемыми керамическими носами над большими полукруглыми воздухозаборниками. Высотой они были с двухэтажный дом и примерно в четыре фута диаметром. Они стояли на плоских стальных платформах с восемью колесами, по обе стороны от каждой ракеты находились монтажные краны почти такой же высоты, установленные на четырехколесных платформах. Из кранов по всей их высоте торчали фиксаторы, которые надежно удерживали ракеты в вертикальном положении. И вся эта конструкция размещалась на одних и тех же рельсах.
Леклерк не терял ни времени, ни слов. Он подвел меня к ближайшей ракете и забрался в открытую кабину лифта, установленную на ближайшем кране. Хьюэлл больно ткнул меня в спину пистолетом, я все понял и вошел в лифт вслед за Леклерком. Хьюэлл остался на месте. Леклерк нажал на кнопку, электрический мотор завыл, и лифт легко поднял нас примерно на пять футов. Затем Леклерк вытащил из кармана ключ, вставил его в крошечную скважину в обшивке ракеты, вытащил утопленную в корпусе ручку и распахнул дверь в семь футов высотой. Дверь была так искусно сконструирована и расположена, что вначале я ее даже не заметил.
– Хорошенько осмотритесь, – сказал Леклерк. – Для этого вас сюда и привели, чтобы вы хорошенько осмотрелись.
Я осмотрелся. Внешний корпус ракеты из нержавеющей стали оказался всего лишь внешней оболочкой, и ничем больше. Внутри я обнаружил еще одну, а между ними – промежуток шириной не меньше пяти дюймов.
Прямо напротив меня к внутренней обшивке на расстоянии шести дюймов друг от друга были приварены два плоских стальных ящика, примерно шесть на шесть дюймов каждый. На том, что слева, зеленом, виднелась надпись: «Топливо», а под ней: «Вкл. – Выкл.»; на правом, ярко-красном, как почтовый ящик, через трафарет белыми буквами было выведено: «Безопасно» и «Заряжено» слева и справа соответственно. Сверху на обоих ящиках располагались переключатели.
Снизу из ящиков свисали гибкие кабели с пластиковым каркасом в металлической оплетке – вероятно, мера предосторожности для защиты располагавшихся под ними электрических проводов от сильного перегрева, который неизбежно возникнет при запуске. Кабель, выходивший из левого ящика с надписью «Топливо», диаметром был почти полтора дюйма, другой кабель – всего полдюйма. Первый кабель тянулся вдоль внутренней обшивки и примерно через три фута разделялся на семь отдельных кабелей, каждый из которых также был заключен в пластик и металл. Второй кабель пересекал пространство между двумя слоями обшивки и скрывался из виду где-то наверху.
Здесь же было еще два кабеля. Один, небольшой, диаметром в полдюйма, соединял два ящика. Второй, диаметром в два дюйма, соединял ящик «Топливо» с третьим ящиком, который был больше двух предыдущих. Он висел на внутренней стороне внешнего корпуса ракеты. У этого третьего ящика имелась дверца на петлях как раз напротив меня, она закрывалась двумя гайками-барашками. Других кабелей здесь не было.
Больше я ничего не увидел. Я смотрел на все эти ящики секунд десять, пока Леклерк не спросил:
– Запомнили?
Я молча кивнул.
– Фотографическая память, – загадочно пробормотал он.
Леклерк захлопнул дверь, запер ее, нажал на кнопку лифта, и мы с гудением поднялись еще футов на шесть. Он снова достал ключ, открыл дверцу, на этот раз не больше двух футов высотой, и пригласил меня заглянуть внутрь.
Здесь вообще смотреть было почти не на что. Во внутренней обшивке виднелось круглое отверстие, в котором я разглядел штук пятнадцать или двадцать трубок, сужающиеся на концах, а посередине торчала верхушка какого-то цилиндрического предмета диаметром около шести футов, который исчезал внизу вместе с трубками. Посередине цилиндра находилось маленькое отверстие диаметром не больше полудюйма. К внешнему корпусу крепился армированный кабель точно такого же размера, как и тот, что выходил из ящика с надписями «Безопасно» и «Заряжено», и я вполне справедливо предположил, что кабель тот же самый. Этот кабель с медной клеммой на конце изгибался и свисал в промежутке между внешней и внутренней обшивкой. Вполне логично было допустить, что эту клемму можно воткнуть в отверстие посреди центрального цилиндра. Но похоже, здесь логика давала сбой, поскольку отверстие оказалось раза в четыре уже, чем клемма.
