– Я как-то слышал, что он говорил про сорок минут.
– Вы лжете, капитан, – мягко сказал Леклерк. – Я знаю, что неоспоримым достоинством «Черного крестоносца» считается его возможность мгновенного запуска.
– Так и есть. Во время боевых действий или в экстренном случае его запускают немедленно, но мы пока не выяснили, насколько стабильно топливо.
– Значит, сорок минут?
– Сорок минут.
Леклерк повернулся ко мне:
– Вы слышали? Сорок минут.
– Слышал, но только урывками, – промычал я. – У меня что-то со слухом.
– Вам плохо?
– Плохо? – Я попытался посмотреть на него с удивлением, но не смог отыскать его лица, перед глазами все расплывалось. – С чего это я должен плохо себя чувствовать?
– Бентолл, вы сможете подключить взрыватель?
– Я специалист по жидкому топливу, – с трудом проговорил я.
– У меня другие сведения. – Теперь я видел его лицо, потому что оно оказалось в трех дюймах от моего. – Вы же были ассистентом Фэрфилда в Хепуортском центре. Он работал над твердым топливом, я это знаю.
– Слишком много вы знаете.
– Так вы сможете запустить ракету? – тихо, но настойчиво спросил он.
– Виски, – сказал я. – Мне нужно выпить виски.
– Боже мой! – Он добавил еще несколько выражений, которые я, к счастью, не смог разобрать, а потом позвал одного из своих людей.
Вероятно, китаец сходил в комнату для офицеров, потому что через пару минут кто-то всунул мне в руку стакан. Я сонно посмотрел на щедрую порцию виски в нем и проглотил все залпом. Откашлявшись и вытерев слезы, я обнаружил, что могу видеть почти так же ясно, как и прежде.
Леклерк коснулся моей руки:
– Так что вы скажете? Сможете запустить «Крестоносца»?
– Я даже не знаю, с чего начать.
– Вы больны, – добродушно сказал Леклерк. – Просто не понимаете, что несете. Вам нужно немного поспать.
Пятница, 10:00–13:00
Я проспал два часа. А когда проснулся, солнце стояло уже высоко, и доктор Харгривс, специалист по гиперзвуковому оружию, осторожно тряс меня за плечо. По крайней мере, ему казалось, что он трясет меня осторожно. Поскольку меня укрыли одеялом, он, конечно же, забыл, что меня лучше вообще не трогать за левое плечо. Я попросил его быть поаккуратнее, и он обиделся, возможно, из-за того, как я это сказал. Затем я откинул одеяло и сел. Все тело затекло и ломило, в плече и руке пульсировала страшная боль, но усталость прошла, и голова снова стала ясной. Разумеется, этого и хотел Леклерк. Разве можно доверить подключение и запуск сложной ракетной установки с разрушительным потенциалом в сотню тонн сильнодействующего взрывчатого вещества человеку, который, словно пьяный, почти ничего не видит, бессвязно бормочет и едва держится на ногах от усталости? Иногда я тешу себя иллюзиями, но в том, что Леклерк от меня не отстанет, сомнений не оставалось.
Харгривс выглядел бледным, взволнованным и расстроенным. Ничего удивительного. Встреча с женой не слишком обрадовала его, учитывая не самые благоприятные обстоятельства, а ближайшие перспективы выглядели и того хуже. Я спросил его, как они поступили с Мари, и Харгривс подтвердил мои догадки о том, что ее поместили с другими женщинами.
Я осмотрел маленькую хижину. Помещение восемь на восемь футов, не больше, стеллажи вдоль стен, над головой – оконце, закрытое стальной сеткой. Мне смутно припомнилось, будто кто-то говорил, что раньше здесь находился склад стрелкового оружия и боеприпасов, но я ни в чем не был уверен. Я просто упал на раскладушку, которую мне принесли, и сразу уснул.
Я снова посмотрел на Харгривса:
– Что произошло за это утро?
– Вопросы, – устало пробормотал он. – Сплошные вопросы. Они допрашивали моих коллег, меня и морских офицеров по очереди, затем разделили нас на группы, разлучили с женами. Теперь нас разместили по два-три человека в каждой хижине.
Понять психологию Леклерка не составляло труда. Если разделить всех ученых и офицеров на крошечные группки, они не смогут договориться, чтобы оказать организованное сопротивление или поднять мятеж. К тому же ученых разлучили с женами, значит они будут постоянно переживать и беспокоиться за их безопасность и безоговорочно согласятся на сотрудничество с Леклерком.
– Что он хотел от вас узнать? – спросил я.
– Многое. – Харгривс замолчал и отвернулся. – В основном спрашивал о ракете, много ли мы знаем о ее запуске. По крайней мере, меня он расспрашивал об этом. За других не могу поручиться.
– А вы… и остальные ученые знаете что-нибудь об этом?
– В самых общих чертах. Каждому известно в общих чертах об отдельных этапах работы. Мы должны это знать. Но наших знаний недостаточно для понимания всей картины в целом. – Он слабо улыбнулся. – Кто-то из нас может просто взорвать ракету и отправит всех на тот свет.
– А такой шанс есть?
– Это же экспериментальная ракета, никто не может дать никаких гарантий.
– Поэтому и построили тот бетонный бункер, который торчит из-под земли на севере?
– Оттуда должны проводить пробный пуск. Необходимая мера предосторожности. По этой же причине наш барак разместили в отдалении от ракетного ангара.
